Государство в пути - Виктория Анатольевна Корочкина

парламенты Бельгии, Великобритании, Дании, Франции, Ирландии, Италии, Люксембурга, Португалии и Испании приняли резолюции, рекомендующие их правительствам признать государство Палестина.

Схема 2. Доля стран и населения Земли, признающих Палестинское государство

Источник: Подсчеты Дж. Чами, основанные на официальных данных[466]

Опрос общественного мнения в Германии показал, что большая часть немецких граждан поддерживают идею признания правительством Германии государства Палестины (71 % граждан – за, 15 % – против, 14 % – воздержались). Однако канцлер Германии пока придерживается того мнения, что признание не поспособствует разрешению палестино-израильских противоречий[467].

Как бы там ни было уже сегодня промышленность и туристический бизнес Израиля ощущают на себе негативные последствия развернутой в Европе мощной кампании, организованной движением BDS (Boycott, Divestment, Sanctions – бойкот, изъятие инвестиций, санкции) во главе с израильским гражданином Омаром Баргути[468].

«Неровная» политика Европейского союза в отношении Израиля в принципе вызывает много вопросов в силу неподдающейся логическому объяснению антиизраильской направленности, особенно в свете переживаемого ЕС острого экзистенционального для континента и европейской цивилизации кризиса с беженцами-мусульманами из Ближневосточного региона. Бойкотом израильских товаров дело не обходится. На Западном берегу реки Иордан спонсируется незаконное строительство жилых хижин для бедуинов, используемых в данном случае в качестве материала для создания факта присутствия якобы палестинских беженцев на территории в «зоне С» (которая по «соглашениям Осло» в вопросах безопасности и административного контроля находится в ведении израильских властей). Подобные факты, противоречащие международному праву, в частности Ст. 7 Устава ООН[469], доказаны активистами поселенческого движения «Регавим». Его представители еще в декабре 2015 г. обращались к премьер-министру Израиля Б. Нетаньяху с просьбой принять закон, который воспрепятствовал бы незаконному строительству, финансируемому ЕС[470].

Отношение общественностик палестинской государственности в Израиле и Палестине отличалось в зависимости от специфики сформулированных вопросов и от времени проведения самих опросов. В 2013 г. большинство израильтян и палестинцев, 63 % и 53 % соответственно, поддерживали мирный договор, основанный на общих принципах двух государств. Тем не менее когда детали двухгосударственного решения излагаются подробнее относительно таких болезненных моментов, как территориальный компромисс, эвакуация еврейских поселений и раздел Иерусалима, то поддержки нет. Приблизительно 3/4 недавно опрошенного еврейского населения Израиля, например, противились созданию Палестинского государства в границах до 4 июня 1967 г.[471] Одновременно на фоне провала посреднической роли США на последних мирных переговорах опрос палестинцев выявил 1/3 поддерживающих решение проблемы по принципу созданию двух государств. На схеме 3 видно непостоянство американского общества в вопросе палестинской проблемы.

Франция как «флагман пропалестинской политики в ЕС» в лице министра иностранных дел Франции Лорен Фабиус заявляет о намерении вместе со своими союзниками предложить СБ ООН резолюцию, содержащую рамки для переговоров по разрешению палестино-израильского конфликта. В который раз предполагается акцентировать внимание на правах народов жить в своих национальных государствах и заявить о намерении прекратить конфликт посредством переговоров между палестинцами и израильтянами. В январе 2016 г. Лоран Фабиус в очередной раз предпринял попытку, оказавшейся неудачной, вернуть Израиль и ПНА за стол переговоров.

Схема 3. Общественное мнение США о создании независимого Палестинского государства на Западном берегу и секторе Газа

Источник: Подсчеты Дж. Чами, основанные на официальных данных[472]

Предыдущий неформальный проект резолюции, составленный Францией и обсуждавшийся в конце 2014 г., предусматривал долговременное, всеобъемлющее мирное решение о создании двух независимых демократических и процветающих государств – Израиля и Палестины, – существующих бок о бок в мире и безопасности в пределах международно признанных границ. Притом все это должно было произойти не позднее чем через 2 года после принятия резолюции, основанной на следующих положениях:

● линия разграничения должна проходить по границам на 4 июня 1967 г., по взаимному соглашению происходит обмен ограниченными участками территорий;

● заключение договоров по безопасности, учитывающих суверенность демилитаризованного Палестинского государства и предусматривающих полный вывод израильских вооруженных сил;

● соглашение по справедливому и реалистичному решению проблемы беженцев;

● Иерусалим – совместная столица Израиля и Палестины;

● достижение договоренностей по остальным насущным вопросам, включая проблему водных ресурсов.

В случае, если бы СБ ООН принял французский проект резолюции, что подразумевает неиспользование США своего права вето, то была бы созвана международная мирная конференция по палестино-израильскому конфликту, в рамках которой произошло бы признание Палестинского независимого государства в границах 1967 г. Францией и ее европейскими союзниками.

Заключение

Палестинский опыт институционализации властных отношений свидетельствует не только о суверенности палестинского народа, но и о возможности кооперации исламского и западного мира, интеграции первого в светскую парадигму без необходимости компромисса в отношении основных принципов ислама, наличии точек соприкосновения между цивилизационными основами Запада и исламом.

В то же время тяжелый для палестинского народа опыт взаимодействия с арабскими режимами в процессе поиска путей самоорганизации в государстве лишь усилил самоидентификацию народа, обосновывая независимый исторический путь от арабского мира. В Восточной Европе подобного рода аналогия прослеживается в политическом опыте государств славянских народов.

Стремление к развитию принципов гражданского общества, таких понятий, как «права человека», «правовое государство», «плюрализм», присуще современному палестинскому политическому сообществу так же, как западным демократиям, что, учитывая исламскую основу, может способствовать появлению в современной Палестине оригинальной политической системы и культуры.

Процесс институционализации властных отношений в ПНА проходил без массового общественного неприятия «демократических» институтов, связанных, например, с особенностями формирования представительных институтов власти. Другой вопрос – нужны ли были палестинцам эти «демократические» институты и процедуры на данном историческом этапе и какую шутку они в итоге сыграли с палестинской национальной идеей? «Демократический политический процесс» не привел палестинцев к государству. Но он и не привел к плачевным последствиям, поразившим арабский «республиканский» мир в результате так называемой «арабской революции», что также свидетельствует об отличии палестинцев от остальных арабских обществ. Как бы там ни было, первую интифаду (1987–1991 гг.) следует рассматривать в качестве специфического опыта, продемонстрировавшего высокую степень социальной сплоченности современного палестинского гражданского общества.

Палестинскому социуму в меньшей мере по сравнению с остальным арабским миром присущ сдерживающий фактор в виде автократических традиций, невежества и доминирования исламистских групп. Одновременно во многих сегментах палестинского общества, в которых проявляется лояльность к местным руководителям общины, религиозным, семейным и клановым лидерам, превалирует традиционная политическая культура. При этом влияние традиционных палестинских элит, значимость иерархии и патронажных отношений постепенно уменьшается. Палестинское общество соответствует клиентелистской модели управления в силу нескольких причин. Во-первых, этому способствует фрагментация населения в преимущественно сельских районах с большой долей мигрирующего населения. Во-вторых, помимо институциональной и социальной разобщенности палестинских территорий, в Израиле, Иордании, Ливане, Сирии и др.