Вопросы международного права и международной политики - Андрей Януарьевич Вышинский

Здесь, как бы между прочим, появляется, я бы сказал, как deus ex machina, какой-то международный контрольный орган. Однако ничего об этом международном контрольном органе не сказано.

Откуда же он появляется? Откуда же он берется? Кто должен его учредить? На каком основании он будет учрежден? Каковы будут его полномочия? Каков будет объем этих полномочий?

Каковы будут его функции) Какие будут принадлежать ему права? Какими он будет обладать обязанностями?

Никакого ответа на эти вопросы в проекте резолюции большинства первого подкомитета нет, но авторы этой резолюции должны отдать себе отчет в важности получить ответы на все эти вопросы. Нельзя же в самом деле сказать: «Комиссия по обычным вооружениям займется формулировкой предложений, которые должны быть собраны, проверены и опубликованы международным контрольным органом», ничего не сказав в то же самое время о том, кто учредит этот орган, когда этот орган будет учрежден, на основании какого постановления он будет учрежден и какими он будет наделен правами, функциями и полномочиями. Вот такая формула, говоря языком китайского представителя, действительно есть не что иное, как «бланковый чек».

Но я пойду дальше в области этой банковской терминологии. Я скажу, что это не бланковый чек, а это – бронзовый вексель, который ничего не дает, который видимостью какой-то формулы прикрывает полную бессодержательность этой формулы.

Советский проект резолюции, который подвергается здесь критике, действует иначе. В этом проекте резолюции говорится точно и ясно о том, что необходимо учредить международный контрольный орган в рамках Совета безопасности.

Разве это не ясно? Разве это не определенно? Разве это не конкретно и разве это не реально?

Это реально потому, что это опирается на постановление Генеральной Ассамблеи от 14 декабря 1946 года, где говорится о том, что контрольный орган должен быть учрежден в рамках Совета безопасности. Мы это и воспроизводим, но мы говорим ясно, что мы хотим, чтобы Генеральная Ассамблея уже теперь приняла решение об учреждении международного контрольного органа. А этому противопоставляют какую-то скороговоркой произнесенную фразу – в виде придаточного предложения, втиснутого в большой текст, – о международном контрольном органе, который неизвестно когда будет учрежден, кем будет учрежден и какими правами, обязанностями и полномочиями будет обладать.

Господа, разве после всего этого имеет кто-либо право говорить, что Советский Союз против международного контроля, а они – авторы этой резолюции, господа бельгийцы, англичане, американцы и французы, которые пожертвовали своей собственной резолюцией для того, чтобы спасти так называемую бельгийскую поправку, стоят якобы за международный контроль. Оказывается, что те, которые ничего не говорят о том, что должен быть учрежден международный контрольный орган, – это сторонники международного контроля; а те, которые говорят, что нужно учредить этот международный контрольный орган, те, оказывается, противники международного контроля?! Разве это не смешно, разве можно, не краснея, говорить такие вещи в Политическом комитете, где сидят взрослые и серьезные люди?

Вот почему прав сирийский представитель, когда он говорит, что о таких вещах нельзя мимоходом бросать словечки, а нужно высказаться точно и ясно, но этого нет в проекте резолюции большинства. Это одно делает вашу резолюцию, г-н Ролен, порочной и негодной, делает тем, что по-русски называется филькиной грамотой.

В этом шестом пункте резолюции авторы идут, однако, дальше, говоря, что этот международный контрольный орган должен быть облечен полномочиями, всеми принятыми, то-есть, полномочия эти должны быть приняты всеми государствами. И разве не прав почтенный Эль-Хури, который и на это обратил внимание, указывая на то, что это означает всеобщую ратификацию.

Но ведь даже вступление в силу таких важных международных документов, как Устав ООН или мирные договоры, не знает такой всеобщей ратификации. В прошлом году мы заключили пять таких мирных договоров, которые вступили в силу после ратификации их не всеми подписавшими эти договоры государствами, а лишь некоторыми, указанными в договорах. Версальский договор, заключенный в 1919 году, вступил в силу не тогда, когда все государства его ратифицировали, а когда была налицо ратификация со стороны некоторых государств, указанных в этом договоре.

Сирийский представитель сказал: это значит соглашение «sine die», без даты.

Я скажу больше – это значит соглашение с датой, которая называется ad calendas graecas – с датой до тех календ, которых никогда у греков не существовало, ибо известно, что календы были только в римском календаре.

Что же это означает? Что же вы нам представляете? И тем не менее, я уверен, что большинство все же будет голосовать за это предложение, хотя оно и лишено всякого смысла. Конечно, это механическое большинство. Вчера г-н Макнейл блестяще доказал, что у них нет такого механического большинства. Я пойду дальше г-на Макнейла, я скажу, что у вас вообще нет никакого большинства. У вас имеется четыре делегации, которые равны трем, которые в свою очередь равны двум и которые в конце концов равны одной делегации. Вот ваше «большинство».

Что же вы предлагаете этому большинству решение, которое уже в кармане Соединенных Штатов Америки? Они не беспокоятся за исход дела, когда вы говорите, что контрольный орган должен быть облечен полномочиями, принятыми всеми, всеми 58 государствами, всем миром. Следовательно, достаточно, если

Кто-нибудь один не ратифицирует, то никогда этот контрольный орган не вступит в силу.

Разве это серьезно, г-н Ролен? Разве это достойно серьезного законодательного творчества? Разве так пишутся законы? И разве такие пишутся законы? Разве так пишутся международные соглашения? И разве такие пишутся международные соглашения, где не известно, кто учреждает, что за орган учреждается и в каком порядке ратифицируется это учреждение, когда вступает в силу? Какие сроки, даты?

Нет, господа, это шарада, а не проект резолюции. Это какой-то crossword, а не проект. В него нужно еще подставлять какие-то буквы, чтобы получить слова. И, конечно» вполне естественно, что одни будут подставлять одни буквы, а другие – другие буквы. Языки разных народов так богаты словами, что из одинаковых букв можно составить разные слова, и все это будет подано, как резолюция Политического комитета, а потом и как резолюция Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций.

Нет, господа, мы достаточно уважаем Организацию Объединенных Наций, чтобы присоединиться к такой пустой бессодержательной резолюции, в которой столько же неизвестных, сколько и порочных мест, и где все это запутано в один клубок, который распутать никто из вас оказывается не в состоянии.

Вот почему вчера детским лепетом звучала речь сенатора Ролена – детским лепетом, – когда он, не будучи в состоянии ответить на прямые и четко