Демократия в Америке - Алексис де Токвиль

в тесном смысле, то есть к тому, что можно бы назвать сердечными привычками, но и к разным понятиям, имеющимся у людей, различным мнениям, распространенным между ними, и ко всей совокупности идей, из которых образуется образ мыслей.

Поэтому я подразумеваю под этим словом весь нравственный и умственный строй народа. Я не задаюсь целью изобразить картину американских нравов, я ограничиваюсь лишь исследованием того, какие из них благоприятствуют поддержке политических учреждений.

О религии как политическом учреждении. Каким образом она содействует поддержке американцами демократической республики

Северная Америка была заселена людьми, исповедовавшими демократическое и республиканское христианство. Прибытие католиков. Почему в наше время католики составляют самый демократический и республиканский класс населения

Рядом с каждой религией существует политическое учение, тесно связанное с ней.

Если предоставить человеческому уму следовать собственному течению, то он установит однообразный порядок как в политическом обществе, так и в Царстве Божием. Он будет стремиться, если можно так выразиться, установить гармонию между землей и небом.

Наибольшая часть английской Америки была заселена людьми, которые, освободившись из под власти папы, не подчинились потом никакой верховной религиозной власти; таким образом, они принесли в Новый Свет христианство, которое я не могу лучше характеризовать, как назвав его демократическим и республиканским; это обстоятельство благоприятствовало установлению республики и демократии в общественных делах. С самого начала политика и религия оказались в согласии друг с другом, и оно с тех пор никогда не прекращалось.

Около пятидесяти лет назад Ирландия стала направлять в Соединенные Штаты католическое население. Со своей стороны и американский католицизм приобретал новых последователей, так что теперь в Союзе насчитывается более миллиона христиан, исповедующих догматы римской церкви.

Эти католики выказывают постоянство в отправлении религиозного культа и исполнены горячей ревности к своим верованиям, но они составляют самый республиканский и демократический изо всех общественных классов, существующих в Соединенных Штатах. Данный факт кажется удивительным, однако, размыслив, легко найти его скрытые причины.

Я думаю, что католицизм напрасно считают естественным врагом демократии. Напротив, мне кажется, что в числе различных христианских верований католицизм есть одно из наиболее благоприятствующих равенству состояний. Религиозное общество у католиков состоит только из двух элементов: священника и прихожан. Лишь один священник возвышается над другими; все остальное ниже его и равно.

Относительно догматов католицизм приводит к одному уровню все умы, он требует одинаковой веры во все их подробности как от ученого, так и от невежды, от гениального человека так же, как и от обыкновенного; он предписывает исполнение одинаковых обрядов богатому и бедному и налагает одинаковые строгости на человека властного и бессильного; он не входит в сделку ни с одним из смертных и, применяя к каждому человеку одну и ту же меру, любит смешивать все классы общества у подножия одного алтаря, так же как они смешаны перед Богом.

Таким образом, если католицизм и призывает людей к послушанию, то он не готовит их к неравенству. Я бы сказал противоположное о протестантстве, которое вообще меньше направляет людей к равенству, чем к независимости.

Католицизм сходен с абсолютной монархией. Отделите государя, и общественное положение каждого будет в ней более равное, чем в республиках.

Часто случалось, что католический священник покидал священную сферу и входил в качестве власти в общество, где занимал место в рядах общественной иерархии; в таком случае он иногда пользовался своим религиозным влиянием, чтобы обеспечить прочность того политического строя, к которому принадлежал; тогда бывало и то, что католики оказывались сторонниками аристократии.

Но раз только духовенство устранилось или устраняется от участия в правлении, как оно делает это в Соединенных Штатах, то нет людей, которые по своим верованиям были бы больше, чем католики, склонны переносить в сферу политики идею равенства состояний.

Таким образом, если католики в Соединенных Штатах и не смотрят в сторону демократических и республиканских убеждений, то по крайней мере они и не находятся с ними в естественном противоречии, и их общественное положение, так же как и небольшое их число, делает для них законом согласие с этими убеждениями.

Большая часть католиков бедны, и чтобы они могли попасть в правительство, нужно, чтобы все граждане участвовали в управлении. Католики состоят в меньшинстве, и чтобы они были уверены в свободном пользовании своими правами, для них необходимо, чтобы всякие права уважались. Эти две причины, даже помимо их ведома, направляют их к политическим учениям, которые они, может, воспринимали бы с меньшей горячностью, если бы были богаты и имели преобладание.

Католическое духовенство Соединенных Штатов не пыталось бороться с этим политическим направлением; оно, напротив, старается его оправдать. Католические священники в Америке разделили умственный мир на две части: в одной они оставили догматы, полученные из откровения, которым они и подчиняются без рассуждения; в другую поместили политическую истину и полагают, что Бог предоставил ее свободному исследованию людей. Таким образом, католики Соединенных Штатов одновременно и самые покорные члены церкви, и самые независимые граждане.

Можно, значит, сказать, что в Соединенных Штатах нет ни одного религиозного учения, которое бы выказывало себя враждебным демократическим и республиканским учреждениям. Всякое духовенство говорит там одно и то же; мнения там согласны с законами и во всей умственной деятельности людей господствует, так сказать, одно течение.

Однажды я временно жил в одном из больших городов Союза, и меня пригласили присутствовать на политическом собрании, целью которого было оказать помощь полякам и доставить им деньги и оружие.

Я увидел две или три тысячи человек, собравшихся в обширном зале, приготовленном для их посещения. Вскоре потом священник, облаченный в свои церковные одежды, взошел на место, предназначенное для ораторов. Присутствующие обнажили головы и стояли молча, а он стал говорить в таких выражениях:

«Боже всемогущий! Боже воинств! Ты, укреплявший сердца и направлявший руки наших отцов, когда они охраняли священные права своей народной воли; Ты, давший им торжество над ненавистным притеснением и даровавший народу нашему благодеяния мира и свободы; Господи, обрати благосклонное око Твое на другую половину земли, взгляни с жалостью на геройский народ, который борется теперь, как когда-то мы боролись, защищая те же права. Господи, сотворивший всех людей по одному образу, не допусти, чтобы деспотизм исказил Твое творение и удержал неравенство на земле. Боже всемогущий! Соблюди судьбу поляков и сделай их достойными свободы; да царствует Твоя мудрость в их советах и сила Твоя да будет в их руках; распространи страх на врагов их, разъедини державы, замышляющие их гибель, и не допусти, чтобы неправедное дело, свидетелем которого мир был пятьдесят лет назад, завершилось теперь. Господи,