Вкус тишины - Увелох Рем

Увелох Рем

Вкус тишины

Интродукция. Аномалия рецепторов

Тягучая горечь сухой полыни осела на корне языка Элиана.

Подросток поморщился и отвернулся к окну, стараясь не смотреть на отца. Расположившись посреди тесной кухни глава семейства пересчитывал медные монеты и объяснял матери задержку на зерновом складе. Разочарованно Элиан признал про себя, что отец лгал. И безбожно лгал, потому что склад закрылся еще в полдень. Eдва звучало фальшивое слово, как горечь во рту парня становилась невыносимее, вызывая подкатывающую к горлу тошноту.

С окружающими он этим не делился. Жить с этим было тяжело, ведь кто поверит сумасшедшему, для которого чужие слова имели материальную, почти осязаемую текстуру?

Отовсюду на Элиана наваливался мир, похожий на безумную, беспорядочную кухню. Накатывающий весенний дождь, барабанящий по черепице, отзывался на губах леденящим, покалывающим привкусом перечной мяты. Тишину раз за разом нарушал стук кузнечного молота по наковальне, который приносил солоноватый, густой вкус свежей крови. И радостный, искренний смех младшей сестры обволакивал нёбо тягучим липовым медом.

Над ним с детства нависал страх перед собственными чувствами. Если другие дети просто жили, то Элиан захлебывался чужими эмоциями, погодой и грохотом тележных колес. Изо дня в день ему казалось, что в его голове сломалась какая-то невидимая перегородка, смешав слух и осязание в причудливый, уродливый узел.

Однако, всё изменилось в день двадцатилетия Городского Собора. Прямо на центральную площадь выкатили древний Бронзовый Колокол, который звонил лишь раз в столетие. Численность собравшихся была огромной: пришел почти весь город. Оказавшись в первых рядах, Элиан стоял прижатым спиной к деревянному помосту..

Едва монах, раскачав тяжёлый таран, на пятый раз обрушил его на колокол. Лязг!

Рефлекторно люди вокруг зажали уши от мощного, плотного гула, раскатившегося над крышами. Уши Элиана, вопреки всему, так и не уловили этого звука. Как подкошенный, он рухнул на колени, ловя ртом воздух, потому что на его вкусовые рецепторы обрушился яростный, сокрушительный поток неведомого, едкого вкуса, от которого рецепторы буквально плавились, отказываясь подчиняться разуму.

И через мгновение рецепторы обожгло терпкой ржавчиной и едкой гарью сожженных построек. И следом привкус старого, благородного вина, сменяющийся солью сотен пролитых слез и тонким ароматом сухого миндаля. Колокол не просто звенел. Ловя каждый оттенок пережитого, Элиан, испытывая глубокое потрясение, впервые в жизни попробовал на вкус тысячу лет человеческой истории.

Придя в себя посреди расступающейся, испуганной толпы, парень тяжело задышал. От перегрузки его рецепторы взорвались, он судорожно хватал ртом воздух. Дикими глазами Элиан посмотрел на стоящего над ним старого настоятеля собора и хрипло произнес:

— Вечность сохранила эту боль: ей не было спасения, здесь, прямо на этом месте, когда колокол отливали и в огне сгорела женщина. Я чувствую вкус ее пепла. Горечь, как у дикой маслины. И она кричала на этой самой частоте.

На мгновение в толпе повисла тишина, которая тут же сменилась издевательским смехом. Укоризненно посмотрев на него, старый монах лишь покачал головой, пробормотав молитву об исцелении безумного юноши. Испуганная семья поспешила увести Элиана домой, сгорая от стыда.

Три дня спустя смех утих.

Хмурыми и темными были глубокие подвалы собора, где служители, разбиравшие завалы старинных свитков, наткнулись на полусгнившую монастырскую хронику десяти вековой давности. Распухший от времени пергамент хранил кривую запись: в день первого освящения колокола вспыхнувшее масло на помосте обрекло молодую повитуху на смерть. О древнем происшествии никто в городе не имел ни малейшего понятия — оно было утоплено в глубине веков.

В тот же день к дому Элиана подъехала повозка из Белой Цитадели. Чувствуя тревогу, оцепеневшие горожане смотрели ей вслед. Лишь некоторые перешептывались, боясь накликать беду. И не подозревая главного: странный замкнутый мальчик вовсе не был безумцем. Ключи к подлинной памяти мира уже находились у него. Секреты, веками спавшие в пыли и забвении, наконец нашли того, кто способен их не просто услышать, но и почувствовать.

Прима. Ущербный слух

Основанный на строгих правилах Орден Настройщиков никогда не принимал чужаков. Только парня, упавшего в обморок от звука старого колокола и бредившего «вкусом пепла», забрали без объяснений. Теперь Элиан оказался в Белой Цитадели — колоссальном комплексе, высеченном в толще известняковых скал на севере.

Особый порядок царил в этих стенах — здесь всё подчинялось слуху. Именно там адепты Ордена учились различать мельчайшие колебания воздуха. Ибо, различая звук до последней вибрации, Настройщики могли по звуку определить дефект в ковке меча, уловить приближение грозы за три дня или силой голоса успокоить взбесившегося жеребца.

Вскорости Элиан стал главным разочарованием Цитадели.

Щурясь от мягкого утреннего света, ученики наблюдали, как Мастера Варг начинал занятие, расставляя перед ними глиняные кувшины с водой на разном уровне.

— Сосредоточьтесь и слушайте, — сухо произнес Варг, проводя смоченным пальцем по краю последенго сосуда. Издав тонкий, чистый свист, воздух словно разрезался пополам.

Отвечая без промедления, юноша справа от Элиана ответил:

— Два полутона ввысь, малая терция относительно базового тона Цитадели, Мастер.

— Результат верный, адепт Райн. Возьмись за третий кувшин, Лира, и определи его дефект.

Анализируя звук, девушка прикрыла глаза и прислушалась к затихающему эху.

— Акустика выдает трещину в донце. Определенно слабый глухой тон срывается на излёте.

Варг повернулся к Элиану. Тоскливый, кроткий, почти безжизненный взгляд не нёс злости, а только глубокую, усталую жалость.

— А теперь ты, Элиан, какие у тебя возникают эмоции когда слышишь этот звук?

Элиан сглотнул. Разноголосица кувшинов не отзывалась в нём песней, частотами, амплитудами или другими характеристиками.

— Тут извините, Мастер Варг, но первый кувшин… Испорчен кислотой. Вчерашний, недозрелый лимон… А в последнем сосуде слышится вкус плесени. Либо старую корку хлеба забыли в сыром подвале.

Но в ответ по классу разнесся тихий смех. Ученики переглядывались, крутя пальцами у виска.

— Только паясничать и умеешь, а ведь легкомыслие сейчас лишнее, — нахмурился Варг. — Абсолютно любой звук это мера частоты и гармонии. И речь идёт о колебаниях, а не о поваренной книге. Ты снова провалил тест.

Абсурд и унижения на этом не закончились. После полудня Варг повел класс в Южную галерею, где старая кладка Цитадели граничила с естественной скалой. Каменные стены здесь были сложены из массивных известняковых блоков.

— Практика на прочность структуры, — объявил Мастер, постукивая по камням длинным железным жезлом. — Каждому из вас сейчас нужно прослушать эту стену. Год назад здесь была просадка грунта. Жизненно важно понять, стабилизировался ли монолит. Ученик