Золото Маккенны - Генри Уилсон Аллен

– Да, утром. Мы прервали завтрак её домочадцев. Можно сказать, присоединились к ним за завтраком. Ха-ха-ха! Быть может, ещё и потому я называю её своим маленьким лакомым кусочком. Разве не смешно, Маккенна?

– Да, – согласился Глен Маккенна, – не смешно.

Пелон с подозрением поглядел на него. Ему было не совсем ясно, что именно имел в виду его гость.

Пока он стоял так, мрачно хмурясь, в действие вступила третья сторона. Низкое рычание внезапно прорвало тишину, накапливавшуюся между Маккенной и Пелоном. То был Мартышка, приземистый убийца-яки. Оба они перевели взгляд на обезьяноподобного краснокожего. Прочие также взглянули на него, все на миг замерли при свете костра.

Мартышка не глядел на них. Он глядел на белую девушку. В отсутствие мужчин женщины-апаче уже изрядно «поработали» над ней. Помимо других знаков внимания, они изорвали её блузку в клочья, исполосовав мескитовыми прутьями. Полосы одежды свисали с тонких плеч, лишь слегка прикрывая острые выступы маленьких тугих грудей, и вид их как раз приковал к себе сверкающе-чёрные глаза Мартышки-Моно.

Тут Пелон издал дребезжащий смех.

– Легче, легче, Мартышка, – сказал он. – Не забудь оставить немного и остальным, а? Ха-ха-ха!

Его спутники закивали, ухмылками выражая согласие с этим законом бандитов, а Мартышка стал подкрадываться к охваченной ужасом девушке, и изо рта его капала самая настоящая слюна. Это выглядело настолько по-животному, что Маккенна, наблюдая, едва мог поверить своим глазам.

– Боже мой, – проговорил он тихо, по-английски обращаясь к Пелону, – но ведь не будешь же ты стоять так, позволив ему делать это!

Предводитель бандитов поглядел на него, и его лицо химеры не выразило ничего. Он потёр свои огромные волосатые руки в беспомощном самоустранении.

– Но что можно поделать? – спросил он у белого промышленника. – Разве у ручья я не обещал Мартышке, что он получит мою долю? Ты что, хочешь, чтобы я отказался от своего слова? Что я, по-твоему, за человек?

Маккенна ответил ему без слов. Он переплёл костистые пальцы руки, размахнувшись сжатым кулаком, как кувалдой, сзади нанёс Пелону Лопесу удар в его неандертальскую челюсть, который едва не снёс тому головы с плеч. Полукровка упал на колени, и в тот же миг, не дав никому из его ошеломлённых соратников оправиться, Глен Маккенна молча прыгнул на обезьяноподобного яки.

Глава 6

Мартышка-Моно

Мартышка полностью сосредоточил своё внимание на девушке и не видел, что происходило позади него. Но её взгляд заставил его обернуться в тот миг, когда Маккенна поднимал сцепленные руки, чтобы поступить с ним так же, как с Пелоном. Реакция Мартышки была мгновенной. Руки его взметнулись, перехватив противника ещё в размахе. Крякнув, он в едином броске дёрнул Маккенну за кисти рук. С зубодробильным грохотом промышленник приземлился посреди сосновых игл и мелких камней, за костром. И в то же мгновение Мартышка оказался верхом на нём.

Здесь схватка бы и закончилась, ибо рука яки уже инстинктивно сжала один из камней с явным намерением раскроить череп белого человека. Но вот уж второй раз за столь короткий срок его «карающая» рука была остановлена. Пелон выстрелил с бедра, не целясь. Обломок скалы рассыпался в кулаке Мартышки. Обезьяноподобный бандит издал вопль удивления, едва только пулевая отдача передалась его руке. Тотчас же он вскочил на ноги, повернув злобное лицо к Пелону и прочим в шайке. В искажённых, скорченных чертах читалась жажда убийства, но даже для такого зверя, как Мартышка, вся стая, ожидающая первого его шевеления, была слишком большим перевесом. Он поколебался – и это спасло его, жажда крови схлынула так же внезапно, как и явилась. Пелон кивнул и отложил дымящийся кольт. Рядом Беш – высокий, стройный чирикауа – опустил нацеленную сталь своего ножа. С другой стороны Хачита медленно переместил бревно правой руки, опуская в ножны острый, как бритва, топор. Санчес и Лагуна Кэйхилл, стоявшие без движения, обменялись взглядами и подтянулись всем телом. Мартышка теперь стоял, угрюмо поникнув плечами, перед своим вождём и товарищами-бандитами.

– Принимая во внимание всё, – проговорил Пелон задумчиво, – я бы сказал, что нынче ночью тебе крупно повезло, Мартышка. Случись тебе убить наш ключ от Каньона-дель-Оро, мне бы снова пришлось нажать курок. Однако при нынешнем положении дел мы все, конечно, остаёмся добрыми друзьями, а ключ сидит на собственной заднице невредимый.

Он повернулся к белой девушке и резко добавил по-английски:

– Что, у тебя конечности отсохли? Даже руки не подашь человеку, который готов был отдать за тебя жизнь?

Вспыхнув, девушка молча подошла к Маккенне и подала ему руку. Он взял её и выдавил уныло-окровавленную улыбку, поднимаясь на ноги. Отряхивая сосновые иглы, песок и вынимая небольшие палочки изо рта, он сделал извиняющийся жест.

– Не знаю, сможете ли вы в это поверить, – сказал он, – но так или иначе мы всё же что-нибудь придумаем. Я заявляю конституционный протест против юных леди хорошего воспитания, путешествующих по прериям в столь грубой компании.

Девушка, к его радости, ответила на неуклюжую шутку слабой улыбкой.

– Мне собраться недолго, – сказала она.

Между ними вырос Пелон Лопес.

– Я и сам люблю хорошо посмеяться, – заявил он обоим, – Вот, глядите: ха-ха-ха! – Он откинул назад безобразную голову, залаяв, как бешеный койот. В следующую секунду он выхватил кольт из-под серапе и ударил Маккенну длинной рукоятью в самую грудину. Боль от удара была невыносимой, и Маккенна знал, что кость либо разбита, либо треснула. Однако он, сжав зубы, вытерпел. Пелон оглядел его и удовлетворённо кивнул.

– Всё так, как я говорил и раньше, – из тебя вышел бы чертовски хороший апаче. И странный к тому же – с этими твоими невинными синими глазами и таким спокойным, добродушным лицом.

– Очень странный, – сказал Маккенна, – что ещё, хефе?

– Просто не разговаривай с девушкой, понятно? И присмотри, чтобы и она не беседовала с тобой.

– Как пожелаешь, – поклонился промышленник и передал девушке по-английски то, что услышал. Она кивнула и возвратилась к своему прежнему занятию – обыскивать окрестности на предмет топлива. Из её мудрого поведения Маккенна мог заключить, что она в качестве пленницы апачей уже постигла первое правило выживания – в любом случае молчаливое повиновение и быстрое забвение. Он одобрительно помахал ей и был тут же награждён яркой, быстрой улыбкой, которой она ответила на этот знак. Она, начал подозревать Маккенна, похоже, незаурядная девушка.

Конечно, он не слишком хорошо мог судить об этом. Сказать, чтоб он был женоненавистником или чтоб стеснялся женщин, было бы неправдой. Просто он полагал, что у мужчин и женщин