Простоквашино. Официальная новеллизация - Юлианна Перова

– А что за разработка? – встрепенулась мама.

Тимур расправил плечи, гордо выпятил грудь и объявил:

– Объявление в газету дадим, что пропал мальчик! Газеты вся страна читает.

– Можно ещё в начале крупно написать: «СЕНСАЦИЯ», – прибавил Хасик.

– А это зачем? – непонимающе нахмурился папа.

Хасик посмотрел на него так, будто тот вчера родился.

– Такие объявления всегда на первую страницу вешают, отвечаю, – заверил милиционер. Тимур покосился на напарника и сокрушённо покачал головой. И за что ему такое наказание?!

– Спасибо вам большое, – холодно произнесла мама. Если такие «специалисты» будут их мальчика искать, они и до Нового года не справятся. – Только у нас фотографии его с собой нет.

Но сочинские милиционеры были не из тех, кто легко сдаётся. Хасик вытащил лист бумаги, карандаш и радостно глянул на посетителей.

– А мы его фотографию нарисуем. У меня руки из золота… растут, – добавил он, покосившись на напарника, и потребовал важным тоном: – Диктуйте приметы.

Художник из Тимура был – не Репин и даже не Пикассо. Портрет Дяди Фёдора получился такой, что по нему можно было запросто задержать с десяток беспризорников или жуликов, но это было больше, чем ничего. Поэтому мама с папой согласились и на такой. Им оставалось только ждать.

Солнце взошло над верхушками деревьев, а простоквашинцы уже были на ногах. Дядя Фёдор умывался холодной водой. Шарик с разбега нырнул в бочку с дождевой водой – и тут же выскочил оттуда и отряхнулся, довольно ворча и рассыпая множество брызг. Матроскин предпочитал умываться языком, а воду, как и большинство котов, недолюбливал.

После завтрака все втроём отправились приводить в порядок заброшенный огород. Он так зарос сорняками, что работы хватило бы с лихвой на несколько дней, но друзья не унывали. Особенно старался Шарик. В отличие от Дяди Фёдора, тяпку он не взял, а начал активно рыть землю лапами, так что комья летели во все стороны. Так не только сорняков, но и овощей с огорода можно было лишиться.

– Шарик, мы огород пропалываем, – напомнил Дядя Фёдор, неодобрительно покачав головой. И почему собаки так любят копать по поводу и без повода? – А не линию метро прокладываем.

– Да знаю я, – виновато признался Шарик. – Это я так стараюсь просто.

– А можешь в другую сторону стараться? – сердито нахмурился мальчик, отряхиваясь. – А то ты сорняки выкапываешь, а меня закапываешь.

Шарик послушно повернулся к нему мордой, но работу не бросил, и теперь комья полетели в недовольно шипевшего кота.

– Эх… – снова начал причитать тот. – А вот если бы у нас корова была, можно было бы прямо в доме стараться. На печке…

– Это почему это? – фыркнул пёс.

– Да потому. Корова бы все сорняки съела, садовая ты голова! – Матроскин постучал лапой по лбу для наглядности.

И тут как по волшебству во двор, трепыхая крылышками, влетел Хватайка с чем-то блестящим в клюве. Опять что-то стащил?

– Что-то у меня в ушах звенит, – протянул кот, мотая головой и морщась. И тут заметил кружащего над ними галчонка. – Ой, смотрите, колокольчик, как у коровы! – ткнул он лапой в птичку.

– Да надоел ты уже! – огрызнулся Шарик, вздыбив шерсть. – Корова-корова, корова-корова. Ты вообще другие слова знаешь?

Но кот на этот раз даже спорить не стал. Он посмотрел куда-то вдаль, а потом вдруг запрыгал на месте, радостно голося:

– Коро-о-ова! Ура-а-а! Сама пришла!

Все разом обернулись… и действительно: вдоль забора невозмутимо брела самая настоящая корова! Галчонок летел перед ней, позванивая колокольчиком.

– Возьмём её себе? – требовательно попросил Матроскин.

– Погоди, Матроскин, – резонно возразил Дядя Фёдор. – Нельзя просто так чужих коров забирать. Это коровокрадство какое-то получается. Ты что, в тюрьму захотел?

– А что? – хихикнул Шарик, которому в кои-то веки удалось поддеть кота. – Ему в тюрьме удобно – даже одежду получать не надо. Он уже в полосочку!

Матроскин не обращал внимания на ехидные замечания пса и продолжал обнимать корову, ласково гладя её по морде. Его заветные желания сбывались одно за другим! Жизнь определённо налаживалась.

– Она же сама к нам пришла! – не унимался кот. – Так что это никакое не коровокрадство. Это коровоприютительство. А такой статьи нету. Пока ещё.

Но Дядя Фёдор был непреклонен. Он много умных книжек прочитал и в правилах поведения многое понимал, несмотря на юный возраст.

– Статьи, может, и нет. А хозяин у коровы есть. И он её искать будет.

– А если она дикая? – продолжал спорить Матроскин. Он уже убедил себя, что корову нужно оставить, а значит – никто его отговорить не сможет. – Из леса пришла. А что? Горные бараны же бывают. А это… лесная корова.

В этот момент за забором послышались шаги и мелькнула маленькая сутулая фигурка в платке. Следом за коровой семенила сухонькая старушка.

– Вот ты где, проказница! – отдуваясь, пролепетала она. – Насилу догнала.

– А это кто тогда? – укоризненно шепнул Дядя Фёдор ошарашенному коту. – Лесная бабушка?

– Ой, это ж баба Зина, соседка профессорова! – радостно закричал Шарик. Он, похоже, всех в деревне знал в лицо и по имени. Вот это память! – Она меня через забор костями подкармливала. И колбасой. И котлетами.

– Ты дома-то вообще ел? – недовольно проворчал кот. Его раздражало, когда кто-то (ну, кроме Дяди Фёдора, конечно) оказывался умнее его самого.

– Зачем дома есть, когда тебя через забор кормят? – весело отозвался Шарик, не заметив подвоха, и приветливо гавкнул: – Здрасьте, баб Зин! Знакомьтесь, это мои друзья – Матроскин и Дядя Фёдор.

– Ой, здравствуйте, ребятки! – заулыбалась старушка. – Хорошо, что я вас нашла. Выручайте – уехать мне надо на всё лето, а корову оставить не с кем. Подружки мои все за реку переехали, – махнула она рукой.

Все трое повернулись и невольно вздрогнули. На том берегу речки на холме виднелись покосившиеся кресты и оградки деревенского кладбища.

– Да не туда! – заверила баба Зина, махнув рукой в другую сторону. – В пятиэтажку.

И действительно, если присмотреться, ещё дальше высился новый дом.

Матроскин скорчил задумчивую физиономию, стараясь не показывать свою заинтересованность. Он быстро смекнул, что его мечта о корове может вот-вот сбыться, но сразу соглашаться было нельзя: слишком подозрительно.

– Так уж и быть. – Он нехотя махнул лапой, сделав вид, что ему больше делать нечего, как коров чужих пасти. Но в душе кот ликовал. – Не бросать же в беде соседей. А как её зовут-то, корову вашу?

– Да так и зовут – Корова. Чего выдумывать? – развела руками старушка.

– Я её Мурка буду звать, – промурлыкал кот, довольно улыбаясь и обнимая морду коровы. –