Среди индейцев Западной и Северо-Западной Амазонии - Андрей Матусовский

наблюдал, как Ауа переправился на каноэ со своим копьем на другой берег Кононако. Он ушел в лес абсолютно голым. Вернулся очень уставшим, когда солнце уже начинало клониться к закату. Зашел к нам в лагерь, напился воды. На плече он нес свое тяжелое длинное копье, на острие которого висела часть туши белобородого пекари (Tayassu pecari) – уре.

Как выяснилось, с охоты они принесли двух пекари, так что в этот день маленький праздник состоялся почти у всей деревни. Охотники разделили добычу между несколькими семьями. По струйкам дыма, подымавшимся над пальмовыми крышами, легко определялось, в каких хижинах сегодня готовилось традиционно – либо коптилось, либо варилось – сытное мясо пекари, по вкусу напоминающее нечто среднее между дикой свиньей и телятиной. Было приятно наблюдать счастливые и радостные лица наевшихся от души веселых и довольных индейцев. Один из охотников говорит, что добытого мяса хватит всем на два дня.

Мясо коптят или варят

Погостив у Кемпери в хижине, я приглашаю его отобедать в нашем лагере, расположенном на другом берегу реки. Охотно согласившись, старик быстро собирается в дорогу: первым делом прикрывает какой-то тряпкой целую гору коптящегося мяса, лежащего у него на решетке над тлеющими углями костра. Все еще мучаясь сомнениями, надежно ли он укрыл ценный продукт и не стащат ли его собаки, Кемпери с полпути быстро и беспокойно возвращается назад, окликает хозяина соседней хижины и просит его присмотреть за мясом во время своего отсутствия: мясо пекари для ваорани – значимый продукт, настоящая еда.

Как говорят сами ваорани, за Бамено по реке Кононако, на эквадорской стороне, вплоть до самой границы с Перу, отсутствуют какие-либо деревни. Зато они уверенно отвечают, что ваорани также живут и в Перу, на реке Курарай. Их утверждения полностью развевают мои сомнения относительно того, что я, изменив изначальные планы экспедиции, в которые, в том числе, входила и возможная разведка предполагаемых деревень ваорани вниз по течению реки Кононако, так и не пошел дальше Бамено. За Бамено раскинулись заповедные, девственные, населенные множеством диких непуганых зверей, но безлюдные джунгли, куда местные аборигены очень любят ходить на охоту. Конечно же, мне хотелось бы увидеть эти еще нетронутые земли. Но с другой стороны, моей основной целью были ваорани, и поэтому я, приняв для себя волевое принципиальное решение, остался с ними в Бамено, стараясь как можно больше узнать об их уникальной культуре.

– Кемпери, скажи, почему ваорани боятся анаконду?

– Ваорани не боятся анаконду, мы ее даже иногда убиваем.

– Покажи, как ты приготавливаешь кураре – оме.

– У меня нет сейчас необходимых для этого растений.

Но зато у Кемпери есть целая связка заготовок для стрел из стеблей листьев пальмы Guterpe precatoria, принесенных из леса. Ему сначала надо выточить из них стрелы, и лишь только затем можно будет готовить оме и смазывать им их острия. Поэтому он садится и начинает обрабатывать заготовки, умело и быстро превращая их в тонкие заостренные стрелы. Этот процесс продолжается непрерывно несколько часов. Тем временем я могу спокойно оглядеть его хижину, наблюдать, что он делает, спрашивать его обо всем – какая-либо предвзятость полностью рассеивается.

Заготовки для стрел для духовой трубки

Острия будущих стрел для духовой трубки

Кемпери изготавливает новые стрелы для духовой трубки

Остается много стружки

У Кемпери широкие отверстия в мочках ушей для ношения круглых деревянных украшений

Будучи шаманом, Кемпери традиционно для ритуальной практики ваорани должен пить галлюциногенный напиток аяуаску. Но он говорит, что больше не пьет его.

– Почему ты перестал его пить?

– Когда я пью напиток, из леса в деревню приходит ягуар. Мои люди его очень боятся. Из-за страха перед ним они попросили меня больше не пить аяуаску. Я и сам его очень боюсь. Поэтому я больше не пью аяуаску.

Но похоже, Кемпери просто не хочет раскрывать перед посторонним что-либо из духовной практики своего народа. Он готовит себе на смену двух учеников: двенадцатилетнего сына мужчины по имени Коминта и одного из взрослых сыновей другого мужчины по имени Миниуа.

Раньше вместо металлических ножей, топоров и мачете ваорани использовали каменные орудия, для производства которых, как поясняют они сами, искали в лесу или на берегу ручья необходимый для их изготовления большой камень (видимо, это был какой-то вид местного обсидиана). Затем его обтесывали более мелкими камнями и привязывали чамбирой к деревянному древку. Кемпери говорит, что еще не так давно имел свой старый каменный топор, но его у него выменяли на металлический приходившие туристы. И сейчас в Бамено больше ни у кого не сохранилось каких-либо каменных орудий, и даже Кемпери уверен, вряд ли он сможет вспомнить, как их делают.

Кемпери рассказывает – когда умирает ваорани, его душа отправляется либо на небо, либо под землю. В прежние времена, сейчас этот обычай фактически вышел из обихода, в детстве родители протыкали детям носовую перегородку или пазухи носа, делая это для того, чтобы после смерти их души отправились на небо. Души тех, кто не прошел обряд перфорации носовой перегородки или пазух носа, следуют под землю. На мой вопрос, что является более предпочтительным для души: попасть на небо или под землю, Кемпери отвечает – это не имеет особенного значения.

Деревянная утварь ваорани

Деревянная утварь ваорани

Ваорани Бамено и сегодня продолжают хоронить своих умерших соплеменников традиционным способом, с той лишь разницей, что теперь погребение происходит не в хижине, как это было раньше. Покойного закапывают в землю в ближайшем лесу. Вместе с умершим человеком в могилу кладут его гамак и другие принадлежавшие ему при жизни вещи, кроме копья и духовой трубки. Пятнадцатилетний юноша по имени Дэтейеуэ, выполняющий роль переводчика в моих беседах со стариками, объясняет мне, такое традиционное кладбище ваорани находится совсем рядом от Бамено, в лесу, на берегу реки Кононако.

В отличие от большинства молодых ваорани, уже не особенно стремящихся соблюдать прежние древние обычаи и традиции, Дэтейеуэ сделал себе проколы в ушах. Говорит, что хочет со временем иметь широкие ушные отверстия, в которые можно будет вставлять объемные деревянные вставки, изготовленные из дерева бальсы. Дэтейеуэ видел Коку, ему, естественно, там очень понравилось, но утверждает, что жить хочет только в Бамено. Приятно это слышать. Его отец работает на нефтедобывающую компанию и сейчас отсутствует в Бамено.

Дэтейеуэ

Приготовленный Кемпери оме находится в алюминиевом котелке, прикрытом крышкой и висящим на довольно неустойчивой конструкции – деревянной палке, диагонально воткнутой в землю. Сняв крышку, я пытаюсь сфотографировать легендарный яд, при этом неловко задеваю шаткую конструкцию, которая моментально вздрагивает. Вместе с ней вздрагивает и Кемпери. Разлить готовый оме – большое несчастье для ваорани, это их ценность, средство, способное обеспечить едой. Яда много, и сегодня все мужчины деревни точат новые стрелы для своих духовых трубок. Как оказалось, все они специально не делали оме сами, а ждали, когда его на всех приготовит Кемпери, и они возьмут у него немного яда и для своих стрел. Обожженный над огнем на кончиках стрел, оме сохранит свое смертоносное действие еще в течение двух—трех месяцев.

Готовый кураре

Миниуа, улыбчивый мужчина лет пятидесяти, как и Кемпери с Ауа, ходит обнаженным, лишь подвязав половой член хлопковым шнуром к поясу.