Реставратор птичьих гнезд - Елена Эдуардовна Ленковская

Когда твоей личной жизнью вот так с налёту интересуется не пойми кто, это бесит. Но лучше просто промолчать, а то ещё неизвестно, как этого приставучего Николку «заносит». Лучше, пожалуй, и не знать.

Эх, надо было Герке одному в магазин сгонять, без приставалы. В деревне три улицы, уж магазин бы он нашёл!

Зашлась лаем собака. Тот самый дом, наверное, где псина брехливая.

– Вон смотри, смотри: подкова голубая. Это они на счастье приколотили.

На калитке и впрямь висела подкова. Видать, давным-давно прибита, окрашена вместе с забором бледно-голубой, местами уже облупившейся краской.

– Я тоже хотел подкову найти. Целый месяц ходил, под ноги всё смотрел, да только не попадается… – простодушно пожаловался Николка.

Герка невольно тоже под ноги глянул: сухие коровьи лепёшки там и сям, дорожные колдобины, подсыпанные разноцветной речной галькой, рваный резиновый брызговик от «Лады», – видать, отпал на ходу…

– А бывает, люди половинку находят, – сообщил Николай, пытаясь подцепить носком сандалета здоровенный ржавый болт, вдавленный в дорожную пыль.

– А половинку найти – к чему? – полюбопытствовал Герка.

– Не знаю. Мне лично целая нужна.

А на обратном пути Герка вдруг запнулся и отстал. Несуразный Николка пошёл было вперёд, сильно размахивая руками, потом заметил, что Герки рядом нет, вернулся.

Герман сидел на корточках. Прямо перед ним ржавым краем торчал впрессованный в дорогу, присыпанный пылью железный полумесяц.

– Подкову нашёл?! – захлёбываясь от восторга, прошепелявил Николка. – Ух ты! Ничего себе ты везунчик! У тебя желание-то есть? Заветное?

Выколупать подкову из ссохшейся, плотно утрамбованной земляной корки оказалось не так-то просто.

– Давай помогу, – с готовностью предложил Герке Николай и стал царапать ногтями землю.

– Да не пальцами! Вон камушек возьми! – снисходительно бросил недотёпе Герман.

– Ну да, ну да, камушком, – соглашаясь, кивнул тот. Точно так же этот Николка кивал и нудакал Людвиговне, когда та ворчливо ему что-то втолковывала. – Ну да, в принципе камушком – самое то… – всё бормотал он, подыскивая в пыли подходящий камень.

Какое-то время оба они ожесточённо сопели, пытаясь подцепить и выколупать подкову из земли. Сидела крепко. Наконец поддалась и вышла. Изъеденная ржавчиной, вместе с одним из гвоздей, которым когда-то была прибита к копыту. Вот только…

– Надо же, ровно половинка! – удивился Николка, вытирая испачканные руки о задние карманы серых дешёвых бриджей. – Я думал, целая…

– Я тоже! – озадаченно разглядывая зазубренный железный полумесяц с продольной ложбинкой и тремя отверстиями для гвоздей, сказал Герман. – Ты, того, колдун, наверное!

– Я? – удивился Николка, дурашливо выпятив нижнюю губу. – Чевой-то?

– Ну как же. Заговорил про половинку – она и нашлась… – кисло улыбнулся Герка, стараясь отогнать неприятные мысли. Про желание, которое он собирался загадать и которое теперь должно было сбыться… наполовину, что ли? Или как?

Он вздохнул и сжал подкову в кулаке. Как бы то ни было, увесистая, раскалённая июльским солнцем железяка приятно согрела ладонь.

Глава тринадцатая

Телепень

– А у тебя есть девушка? А, Гер? Ну скажи, есть?

Опять за своё! Главное, спрашивал ведь уже. Ответа не получил, «без комментариев» потому что. Дебильный вопрос. Особенно если шепелявить и брызгать слюной, когда спрашиваешь. Да ещё вот так, при всех.

А все – Станислава Людвиговна, Игорь, – ясно дело, с интересом посмотрели на Герку. Украдкой, искоса, но всё равно ж посмотрели! Чувствуя, как запылали уши, Герка неопределённо мотнул головой и отвернулся. Что ж за дундук такой!

Он быстро стянул футболку, раздражённо выпутался из штанин и, похрамывая с непривычки ходить босиком, торопливо спустился с косогора к реке.

Купание тут было, мягко говоря, странным. К такому, с позволения сказать, купанию сперва ещё надо было приноровиться. Неудивительно, что без Игоря Станислава Людвиговна тут вообще купаться боялась. И дуралея этого, Николку, в воду глубже чем по колено не пускала: «Нет уж! Подальше от греха…»

Течение было сильным: зайдёшь чуть выше колена – только держись, чуть оступишься – валит с ног. А как не оступиться, когда под ногой скользкая, подёрнутая бурой слизью галька.

Герка первый и последний раз пошёл босиком – пожалел сильно. Потом уж, как умный, прямо в шлёпках резиновых стал в воду заходить – подсмотрел, как Николка делает. А тот забредёт чуть выше коленок (это у них «поглубже» называется!), тапки снимет, на руки наденет – и хлоп на живот! А дальше река сама несёт, и грести не надо.

Николка фыркает, руками, продетыми в тапки, как ластами, пошевеливает слегка, а ниже, в полусотне метров, Игорь стоит, за ним присматривает. Так беспокойная Людвиговна требует:

– Страхуй его, лови, а то, не ровён час, уплывёт…

А на глубину тут никто и не суётся: страшно. Так что какой там кроль! Бултыхайся по-собачьи да следи, чтобы по камням животом не протащило.

У недотёпы Николая всё это выходит вроде как само собой, без усилий – плывёт себе, физиономия довольная. На берегу вроде рохля совсем, а в воде смотри-ка – как тюлень. Привычный! Не то что Герка. В первый же заплыв ободрал себе колено, а когда вылезал из воды, ещё и оступился, сбил ноготь на большом пальце. Кое-как на берег выбрался, зло плюхнулся на подстилку, завернулся в полотенце и больше уже в воду не лез: купаться расхотелось.

Отвернулся от сверкающей, слепящей глаза реки и с довольно мрачным видом уставился на местных рыбаков. Немолодые мужики, закончив рыбалку и вытащив на траву одинаковые надувные лодки с серыми мокрыми днищами, лениво переговаривались.

– Эх, хариузы! – бородатый здоровяк аккуратно встряхивал мокрый тяжёлый рюкзак, рассматривая наловленных рыбёх. Герке хариусов было не видать, разве только хвосты. – А у тебя нет кулька никакого? – спросил здоровенный у товарища.

– Шнурка? – недослышал второй, маленький, коренастый, словно из выброшенного на берег пня вырубленный.

– Рыбы ей откинуть…

– Какой шнурок? Белый?

– Не нужен мне шнурок. Кулёк, говорю, нужен, хочу дочери рыбы откинуть… А ты чо-от, уже с глушинкой?

Коренастый опять не расслышал:

– Что? Спускаем?

– Да погоди, моя ещё вся в воде…

Наконец из лодок с громким шипением вышел воздух.

– У Игоря тоже есть лодка! – прогудел над самым Геркиным ухом хвастливый басок Николки.

Стучит зубами. С подбородка капает. И на носу капля. Что ж ты не вытрешься, дуралей?

Герка сунул ему полотенце. Тот повозил кое-как скомканным полотенцем по макушке, потом по животу, а сам всё про лодку:

– Хорошая лодка, в сарайке лежит. Ты попросись, может, возьмёт тебя порыбачить. Ты же гость, это мне