Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини

— Напрасно я вам признался. На меня что-то нашло, я не мог противиться порыву. Бог свидетель, как часто мне приходилось сдерживаться в прошлом. Простите меня.

— О, что мне делать, что мне делать? — ломая руки, твердила Миртль. В муках сомнения и нерешительности она не находила себе места.

— Ну, это-то как раз просто, — сказал капитан. — За услугу, оказанную Гарри, отплатите услугой мне. Подарите мне ту же отсрочку, что дал ему я, ту же возможность уехать. Благодаря моему вмешательству у него было двое суток

— мне достаточно одних. Если я до завтра не уеду, выдайте меня губернатору. Или я прошу слишком многого? Коли так…

— Нет, нет, Роберт, — Миртль запнулась, глядя на него. — Если… если я сделаю это… если я сейчас позволю вам скрыться и не скажу никому ни слова… дадите ли вы со своей стороны слово, что никогда не вернетесь в Чарлстон и не будете поддерживать связь с моим отцом, пока не кончится война?

— Да, я не вернусь. Охотно и от всего сердца даю вам слово. Но что касается связи с вашим отцом…

— Вы должны обещать мне, должны. Поверьте, это самое меньшее, на что я могу согласиться.

Он склонил голову.

— Хорошо. Я обещаю. Я уеду сегодня вечером.

Как мы помним, это произошло еще тогда, когда Молтри с Гарри Лэтимером были под Пьюрисбергом.

Глава 24

НАСТУПЛЕНИЕ ПРЕВОСТА

После беседы с Ратледжем Молтри поехал домой. Суета на улицах была совершенно иной, нежели кипевшая здесь в былые дни, да и выглядели улицы по-другому. Опустошительный пожар двухлетней давности дотла уничтожил все дома на Бэй-стрит, оставив в силуэте города зияющую брешь, сквозь которую просматривалась бухта с разбросанными по ней кораблями.

Город заполонили солдатские мундиры: необученные деревенские рекруты маршировали к ипподрому, где проводились строевые учения; конные упряжки тянули медные полевые орудия; попадались артиллеристы из форта Молтри, где стоял теперь морской гарнизон, и с батареи на заставе Хэдрелла; встречались конные полицейские, пехотинцы, саперы, очень немного бывалых солдат Континентальной армии и множество ополченцев вида более штатского, чем сами штатские. Редкие женщины казались единственными мирными гражданами на фоне всего этого пестрого воинства; несколько нарядных дам прогуливались в сопровождении офицеров; женщины попроще сами сопровождали шеренги и колонны. Тут и там все-таки можно было заметить пожилых, богато одетых плантаторов, слишком старых или чересчур преданных короне, чтобы облачаться в военную форму и вести походную жизнь.

Люди в основном были веселы и беспечны, хотя некоторые лица выглядели встревоженно. Тучи войны сгущались, но где-то так далеко… Единственная попытка неприятеля ступить на землю Каролины окончилась, благодаря Молтри, крахом, и хотя Превост намеревался предпринять новый поход на Чарлстон, всем было известно, что генерал Линкольн располагает солидным войском и наверняка остановит британцев. Повсюду повторяли остроту Молтри, который грозил отшлепать ослушников, если они переплывут Саванну без спросу.

Бригадный генерал подоспел как раз к обеду; Миртль и Гарри ждали его, чтобы сесть за стол.

До окончания трапезы, когда на столе появились кувшины с вином — Молтри взирал на них с нежностью, но его подагра предписывала воздержание — он не упомянул о деле, волновавшем Ратледжа. Впрочем, он и вообще-то считал, что оно не стоит выеденного яйца.

— Миртль, моя милая, я слышал, ты наконец-то помирилась с отцом?

Она радостно улыбнулась ему:

— Да. Я как раз только что рассказывала об этом Гарри, — и она с любовью оглянулась на мужа, стоящего у нее за спиной. — Я так счастлива, генерал. Это вернуло мне покой, которого долгие годы так не хватало. Правда, в последнее время я стала смотреть на многие вещи по-другому, но все равно в сердце сидела заноза.

— Я рад за тебя, девочка. И за тебя, Гарри.

— Я и сам рад. Ни одно событие с момента нашей свадьбы не делало меня счастливее.

— Но с тобой сэр Эндрю еще не помирился?

Миртль быстро ответила за Лэтимера:

— Всему свое время, генерал. Я уверена, оно наступит… Папа в глубине души всегда любил Гарри, и я надеюсь, что скоро — возможно, когда кончится эта ужасная война — он вернет ему свою любовь.

Молтри поблагодарил за обед и придвинул к себе скамеечку для ног: подагра сегодня что-то чересчур разыгралась. Испытывая угрызения совести, чувствуя себя форменной свиньей, но выполняя обещание, данное Ратледжу, он продолжил расспросы, маскируя свои истинные намерения безобидным светским интересом.

— И как это произошло, моя милая? Ты собрала в кулак все свое мужество и пошла к нему или это он согнул свою упрямую старую шею и послал за тобой?

Миртль с тою же откровенностью поведала, как все устроилось при содействии доктора Паркера.

— Понимаю, — сказал Молтри, выслушав ее историю. — Хорошо. Я рад, что этим все кончилось. — Он угостился табаком из табакерки, пододвинутой Гарри. Набивая трубку, он продолжал зондировать, искусно скрывая подоплеку, что наполняло его одновременно самовосхищением и отвращением. — Удивительно, как неистребимы привычки целой жизни! Не успел старик как следует подняться на ноги, как снова обратил все помыслы и энергию на торговлю.

— Да, — согласилась она. — И это оказалось превосходным лекарством. Он выздоравливает с поразительной быстротой.

— Поговаривают, он даже начал лично вести дела. — Молтри раскурил трубку от тонкой свечки и небрежно спросил: — Ты не встречала его деловых партнеров?

— Видела нескольких, — отвечала она так же небрежно.

— К нему приходил продавать табак некий квакер. Парень из Вирджинии, как мне сказали. Ты с ним, случайно, не сталкивалась?

Что это — Миртль опустила глаза? И не померещилось ли ему, что она задержала дыхание? Пауза действительно затянулась или ему так только показалось из-за напряженного ожидания ответа? Генерал успел мысленно задать себе все эти вопросы, прежде чем услышал спокойный голос:

— Может быть. Как его имя?

— Имя? — Молтри порылся в памяти. — Э-э, Нилд, если не ошибаюсь.

— Нилд… — медленно повторила Миртль и так же медленно, как если бы не была твердо уверена, ответила: — Да… Думаю, я встречала человека с таким именем. — Боясь категорически отрицать то, что было очень вероятно, она неохотно призналась. Потом быстро спросила: — Почему вас это интересует?

Генерал добродушно засмеялся:

— Они там, в Вирджинии, выращивают добрый табак, а добрый табак в наши дни становится редкостью. Случись этому парню оказаться неподалеку с партией превосходного табаку на продажу, я бы с радостью приобрел. Но ты ведь его не особенно запомнила?

Она покачала головой, притворяясь, что вспоминает.

— Нет, — сказала она, — не