Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини

— Тогда нужно установить за ним наблюдение.

— Да. Постойте-ка, — он вновь зашагал по кабинету и опять вернулся к столу, — неплохо бы допросить его неявно, так, чтобы он об этом не догадался. Но как это сделать?

— Он табачный плантатор, вы сказали?

Ратледж кивнул. Лэтимер подумал еще.

— Я мог бы пригласить его под видом покупки табака.

— Пригласить-то вы можете, да только его этим не проведешь. Он прекрасно знает, что вам сейчас хватает других забот и навряд ли у вас есть время заниматься табаком.

— Ну, я мог бы как-нибудь рассеять его подозрения.

— Как? — в интонации Ратледжа проскользнуло презрение.

— Я положусь на свои мозги, — сказал задетый Лэтимер. — Если вы приказываете это сделать, я попробую, и посмотрим, чего я смогу достичь.

— Здесь можно достичь либо всего, либо ничего, я полагаю, — изрек Ратледж. — Ну, хорошо.

Он направился к двери, в задумчивости опустив голову, и вышел. Минуту спустя снова заглянул в комнату.

— Майор Лэтимер, удастся вам его разоблачить или нет, но после допроса следует его задержать.

— Даже если у меня против него ничего не будет?

— Да, в любом случае. Необходимо исключить малейшую возможность передачи Превосту каких-либо сообщений. Сейчас я абсолютно не имею права рисковать.

Глава 27

В СЕТЯХ ЛЖИ

Через два часа ординарец отнес на Трэдд-стрит записку, в которой выражалось пожелание, чтобы мистер Джонатан Нилд выбрал время и зашел по просьбе майора Лэтимера в штаб-квартиру генерала Молтри. Дворецкий сэра Эндрю сообщил ординарцу, что мистера Нилда в данный момент нет дома, но сразу по его возвращении записка будет немедленно ему вручена.

Его возвращение, должно быть, не заставило себя ждать, ибо меньше, чем через час, мистер Нилд уже входил в холл дома Молтри и, гнусаво подвывая, но вполне безмятежно объяснял, что он здесь по приглашению майора.

Лейтенант Миддлтон, получивший соответствующие указания, провел его в библиотеку и ненавязчиво выставил часового в саду под окнами. Эта предосторожность могла показаться чрезмерной. Принимая во внимание, что квакер пришел по собственной воле, трудно было вообразить, что он попытается сбежать, но лейтенант понимал, что рисковать нельзя, и, чтобы птичка надежно сидела в клетке — с какой бы охотой она в нее ни залетела — дверцу следует запереть.

Юный Миддлтон начал подниматься по лестнице, чтобы поставить в известность майора Лэтимера, но по пути столкнулся с Миртль. Лейтенант уже собирался постучать в комнату ее мужа.

— Что случилось, мистер Миддлтон? У вас очень срочное дело? — приглушенно спросила она. Было ясно, что она не хочет тревожить спящих.

Генеральские покои располагались рядом. Миддлтон на цыпочках отошел от дверей Лэтимера; Миртль кивком указала на лестничную площадку между этажами, и там, у высокого окна, уже нормальным голосом сообщила, что муж заснул, крайне утомленный, попросив, чтобы лейтенант, если дело не очень срочное, подождал час-другой.

— Он снова всю ночь будет на укреплениях, вы же знаете, лейтенант, — закончила она.

Миддлтон пробормотал с сомнением:

— Не знаю, что и делать. Там мистер Нилд…

— Кто? — переспросила миссис Лэтимер так резко, что он удивился.

— Мистер Нилд, — повторил лейтенант, — квакер, продавец табака. — Ему даже почудилось, что на лице миссис Лэтимер отразился испуг, но в следующий миг он приписал это своему воображению и игр теней от садовой листвы за окном. Ее голос был ровен, когда она снова заговорила.

— Но что мистеру Нилду нужно от моего мужа?

Она говорила о Нилде, как о старом знакомом, что, впрочем, не показалось Миддлтону странным: за квакером ведь посылали к ее отцу. Возможно, она познакомилась с ним во время одного из визитов на Трэдд-стрит. Поэтому вряд ли, подумал Миддлтон, стоит сообщать ей об истинном положении дел.

— Наверное, что-то связанное с продажей табака, — уклончиво протянул он.

— О, в таком случае… — Миртль заколебалась, потом решительно заявила:

— Пойду и скажу ему, что майора Лэтимера сейчас нельзя беспокоить.

Она уже начала спускаться по лестнице, оставив Миддлтона в затруднительном положении. Прав ли он, позволяя миссис Лэтимер видеться с человеком, которого фактически арестовали?

Он побежал за ней вдогонку.

— Нет, нет, миссис Лэтимер. В этом нет необходимости. Мистер Нилд подождет.

— Но, может быть, ему придется ждать целый час или даже два. Это невежливо.

— Умоляю, не беспокойтесь, мадам. Я ему передам.

— Но я бы хотела сама объяснить обстоятельства. Мы знакомы с мистером Нилдом и будем рады перемолвиться словечком. Я два дня не видела своего отца и хотела бы услышать, какие у него новости.

Еще больше введя в замешательство юного офицера, Миртль направилась в холл. Миддлтон последовал за ней. Чутье военного подсказывало ему, что все это не по правилам. С другой стороны, миссис Лэтимер была женой старшего офицера, главного адъютанта генерала. Что за беда, если она поболтает с Нилдом; тот, в конце концов, может оказаться ни в чем не замешанным.

— Где мистер Нилд? — спросила миссис Лэтимер.

— В библиотеке, мадам, но…

Однако Миртль, больше не слушая, прошла прямо в библиотеку и притворила за собою дверь. Здесь она прислонилась к косяку, обуреваемая дотоле подавляемыми чувствами.

Высокая, в коричневом платье, фигура мистера Нилда была точно такою же, как в прошлый раз. Он стоял у окна и глядел в сад. Некоторое время он продолжал стоять спиной к Миртль, хотя прекрасно слышал звук открывшейся и закрывшейся двери. Затем неторопливо, как человек, уверенный в том, что ему нечего бояться, повернулся, и Миртль вновь увидела его странное бородатое и безбровое лицо, столь непохожее на лицо капитана Мендвилла. Увидев Миртль, он порывисто шагнул вперед, и даже через всю комнату было слышно, как перехватило у него дыхание. Он быстро успокоился и поклонился, снова входя в свою роль.

Миртль тоже взяла себя в руки и подошла на несколько шагов. Ее волнение выдавал только хриплый, напряженный голос:

— Зачем вы сюда явились?

Мендвилл долго смотрел на нее испытующим взглядом, потом, будто найдя ответ на какой-то мысленный вопрос, принял смиренную позу и загнусавил голосом Нилда:

— Мадам, надеюсь, я тебе не помешаю. Мне велели обождать здесь майора Лэтимера.

Она издала возглас гнева и нетерпения:

— О! Неужели снова этот фарс? А как же ваше обещание, как же слово чести, которое вы мне дали, что не вернетесь в Чарлстон и не будете поддерживать связь с моим отцом до конца войны? Я вас не выдала, а вы солгали, приехали, а значит, солгали и во всем остальном. Значит, ложью было и то, что вы приезжали исключительно из-за