Из небытия - Анастасия Шадрина

Партнёры сменяли друг друга, создавая ощущение некого калейдоскопа лиц и движений. На следующем круге она ощутила, как горячие пальцы легко скользнули по её руке и уверенно сомкнулись, а вторая ладонь мягко легла на талию. Она подняла глаза и встретила глубокий взгляд Эйдана, в котором плескалась безмолвная тоска. Ирис позволила себе расслабиться в его руках и довериться ритму. В тот миг зал, наполненный шумом, блеском и десятками людей, растворился. Остались только они. Две израненные души. Эйдан закружил её, и лёгкая ткань платья взметнулась, как волна. Ирис, словно в забытьи, прижалась спиной к его груди. Его дыхание коснулось шеи, пробежав по коже мурашками. Сердце девушки дрогнуло, губы непроизвольно приоткрылись.

– Что же нам с тобой делать? – выдохнула она.

– Просто… быть здесь, – тихо ответил Эйдан. – Наслаждаться этим мигом, пока он принадлежит только нам.

Музыка подчиняла, скрепляя их, и когда пришло время разжать пальцы, некромант удержал её ладонь в своей, а она и не попыталась вырваться. Они стали пленниками танца, пленниками друг друга. Издали за ними наблюдала Луиза. Её сердце сжалось в мучительном узле. Пальцы так крепко вцепились в подлокотники стула, что ногти оставили борозды на дереве. Её глаза сверкнули, а в груди запульсировала ревность. Она пыталась сохранить видимое спокойствие, но буря внутри рвалась наружу. То, что она видела, обжигало её сильнее любого пламени. А они всё танцевали, как заворожённые. Но вдруг дыхание Ирис сбилось. В голове защемило, словно невидимые тиски сжали её череп. Она пошатнулась, морщась. Кончики пальцев онемели, а в горле подкатил ком.

– Всё в порядке? – с тревогой спросил Эйдан, крепче удерживая её.

– Не знаю… странное чувство, – произнесла она, пытаясь совладать с внезапной слабостью.

– Пойдём на балкон. Тебе нужен свежий воздух.

Он повёл её сквозь толпу, ускоряя шаг, боясь, что она рухнет прямо здесь. Через боковую арку они вышли наружу. Створки дверей с глухим скрипом распахнулись, впуская в зал ледяной поток воздуха. Ночной ветер обжёг кожу Ирис, но вместе с тем прояснил разум. Волосы её взметнулись, запутавшись между собой. Гул праздника долетал изнутри приглушённым эхом. Ирис шагнула вперёд, устало опёрлась на балюстраду и опустила голову. В груди постепенно стихал панический рокот, дыхание выравнивалось. Она подняла взгляд к звёздам, рассыпавшимся по небу. Выдох, сорвавшийся с её губ, разлился в воздухе белёсым облаком пара.

– Тебе не холодно? – спросил наконец Эйдан, не сводя с неё глаз.

– Нет. Всё хорошо, – Ирис качнула головой и обернулась к нему. – То, что происходит между нами… до добра не доведёт. Нам нужно сосредоточиться на другом, более важном деле.

– Мы слишком долго жили во тьме, Ирис. Неразумно лишать себя единственного света, который способен её рассеять, – он подошёл ближе, почти вплотную, и кончиками пальцев коснулся её волос. – Я пытался, клянусь, я пытался приглушить то, что чувствую. Долгие месяцы я уговаривал себя, что это слабость, что я должен держать себя в руках. Но каждый раз, когда вижу тебя, понимаю: я не властен над собой. Ты поселилась в моих мыслях. Ты стала моей уязвимостью.

Ирис застыла, её дыхание сбилось. Внутри неё боролись разум и сердце, холодная осторожность и пылающая жажда. В голове мелькнула мысль, что, возможно, он единственный, кто способен понять её до конца. Они были равны в своей боли. Равны в своей силе. Так зачем же бежать, если сама жизнь раз за разом сталкивает их друг с другом?

Слова больше были не нужны. Эйдан, сорвав все внутренние оковы, резко притянул её к себе, и их губы слились в долгожданном поцелуе. Дыхание смешалось. Ирис, теряя рассудок, вцепилась пальцами в его волосы, удерживая его так крепко, словно он был её единственной опорой. Она прижималась к нему всем телом, а он крепче обвил её руками, чтобы стереть оставшуюся границу между ними. Эйдан потерял всякий контроль, позволив себе утонуть в ней. Его губы спустились ниже, к её шее, и жадно впились в нежную кожу, оставляя горячие влажные поцелуи. Их порыв был отчаянным признанием в слабости и в то же время в самой глубокой потребности друг в друге. Её глаза вдруг наполнились влагой. Предательские слёзы блеснули в лунном свете, и Эйдан, заметив это, плавно отстранился, чтобы увидеть её лицо целиком.

– Что же ты плачешь?

– Я… наконец-то чувствую себя живой, – прошептала Ирис.

Эйдан мягко улыбнулся. Он наклонился ближе и провёл рукой по её макушке, успокаивая, а она, закрыв глаза, уткнулась лбом в его плечо. В груди защемило от горькой мысли, что этот момент не может длиться вечно. Они стояли так ещё какое-то время, окутанные ветром и звёздным сиянием, будто два потерянных странника, нашедшие друг друга среди руин своей судьбы.

***

Вильгельм находился в окружении знатных дам, и привычная игра придворного обаяния шла своим чередом. Он одаривал каждую из них комплиментом, а девушки в ответ кокетливо хихикали, прячась за расписными веерами. Однако его взгляд скользнул мимо их улыбок и остановился на Луизе. Она сидела одна, задумчивая, отгороженная от всего веселья. Сердце короля болезненно сжалось. Он поспешил покинуть шумную компанию и направился к дочери. Луиза настолько глубоко погрузилась в собственные мысли, что не сразу заметила, как отец опустился рядом и осторожно прикоснулся пальцем к кончику её носа. Девушка вздрогнула, проморгалась и вскинула брови, встретившись с его глазами.

– Что же ты не танцуешь вместе со всеми, дочка? – мягко спросил он.

– Меня тошнит от всех этих увеселений. Лучше пойду спать, – ответила принцесса устало, отворачиваясь.

– Погоди, – Вильгельм накрыл её хрупкую руку своей широкой ладонью. – Посиди со своим отцом ещё немного. Скажи… вы уже придумали имя моему внуку? Я тут, знаешь, подумал… Если это мальчик, как тебе имя Ричард?

Луиза едва заметно скривилась и, приподняв бровь, усмехнулась:

– А не рановато ли для выбора имени?

– Конечно, нет. Твоё имя пришло мне в голову ещё тогда, когда я был мальчишкой. И до самого твоего рождения я хранил его у себя в сердце.

– Ты мне об этом никогда не рассказывал, – Луиза оживилась, повернулась к нему, и в её взгляде заиграла заинтересованность.

– Я всегда хотел дочь… И я благодарен Смотрящему за то, что он подарил мне тебя, – он наклонился и поцеловал её в лоб. – Иногда я ловлю себя на мысли, что ты достойна лучшего отца…

Луиза резко покачала головой и крепко обняла его за плечо, не позволяя закончить:

– Не говори так! Ты, может, и не самый выдающийся правитель, – сказала она мягко, но с озорной искренностью, – зато уж точно хороший отец. И будешь прекрасным дедушкой. В этом я нисколько не сомневаюсь.

Вильгельм улыбнулся. Он крепко прижал её к себе, желая запомнить это мгновение навсегда, и тихо ответил:

– Спасибо, дочка.

Вдруг его взгляд зацепился за стройный силуэт девушки, что стояла в тени у дверей. На ней было тёмно-красное платье, подчёркивающее её хрупкость и изящество. Длинные чёрные волосы спадали по плечам и спине, а на лице таилась тёмная кружевная маска, скрывающая черты, но отчего-то лишь усиливающая её притягательность. Вильгельм замер в объятиях Луизы. Его глаза наполнились любопытством и жадно скользнули по фигуре незнакомки. Принцесса, заметив, что отец застыл, отстранилась и проследила за его взглядом.

– Ясно, – она хмыкнула и скрестила руки на груди.

Вильгельм вздрогнул, словно был пойман с поличным. Он виновато улыбнулся и пробормотал:

– Извини.

– Всё в порядке, – мягко ответила Луиза, уже спокойнее. – Сегодня праздник. Иди, развлекайся. Я и правда устала… Посижу ещё немного и пойду в свои покои.

Он задержал взгляд на дочери, затем благодарно кивнул ей и поднялся. В тот же миг таинственная леди плавно скользнула к выходу. Вильгельм, не в силах удержаться, направился следом. В коридоре гости, завидев короля,