О чем говорят шведы. Рассказы о жизни современных викингов - Юлия Викторовна Антонова-Андерссон

Сами шведы объяснить это тоже не могут, но предполагают, что в подобной формулировке может быть заложен тайный смысл: мол, произнося эту фразу, мы как бы исходим из того, что человек на самом деле совершенно недобр.

При этом стоит к слову snäll добавить – а, как мы внезапно получим вежливую просьбу. Правда, есть одна оговорка: snälla надо использовать с близкими друзьями и исключительно в начале предложения, потому как если употребить его в конце, то невольно создадите впечатление назойливого ребенка. Для местных жителей эта разница звучит примерно так:

Snälla, kan du hjälpa mig med det här? («снэ́лла, кан дю йе́льпа мэй ме дэ хэр») – Пожалуйста, помоги мне с этим.

Kan du hjälpa mig med det här, snälla? («как дю йе́льпа мэй ме дэ хэр, снэ́лла») – Пожа-а-а-а-луйста, помоги-и-и-и мне с этим.

Потом шведы пошли еще дальше и объединили необъединяемое: слова tack (спасибо) и snälla. Получилось своего рода «спасибо спасибное», с которым лингвисты долго пытались бороться, пока не поняли, что дело это неблагодарное и бесполезное.

И мое любимое: объединив еще более необъединяемое, а именно слова men («мен» – но) и snälla, мы получим воззвание что-то прекратить:

Men snälla! («мен снэ́лла») – Хватит! Перестань! Довольно!

А ведь как хорошо все начиналось: Du är så snäll! («дю э со снэлль» – ты такая добрая)…

О чем молчат шведы

Всегда ли швед молчит?

Что общего между шведом и кетчупом? Реакция!

В 1974 году в шведском языке появилось слово ketchupeffekt («ке́тчуп-эффе́кт») – эффект кетчупа. Этот феномен, наверное, знаком всем, кто хоть раз держал пластиковую банку кетчупа: сначала из нее ничего не выходит, а после долгой и интенсивной тряски на тарелке внезапно оказывается чуть ли не половина содержимого бутылки.

Примерно то же наблюдается и у шведов: они могут долго молчать, казаться закрытыми и неразговорчивыми, но стоит им опрокинуть пару рюмок – и перед нами уже совсем другие люди.

Алкоголь, конечно, ингредиент необязательный. Да и действует он на шведов совсем не так, как на славян. Если у нас открывается второе дыхание и просыпается желание свернуть горы и совершить все подвиги мира, то шведы ограничиваются расслаблением и попыткой достичь нирваны, после чего спокойно удаляются, чтобы провалиться в долгую спячку.

Растормошить шведа (даже подшофе) бывает непросто. Главное в этом деле – задавать открытые вопросы, то есть те, которые предполагают развернутые ответы. В противном случае разговор может выглядеть примерно так:

– Как тебя зовут?

– Ингвар.

– Где работаешь?

– В офисе.

– А кем?

– Менеджером.

– У тебя есть семья?

– Да.

– И дети?

– Да.

Такая «игра в одни ворота» способна вывести из себя даже самого терпеливого экстраверта. Но если не сдаться и продолжить своеобразный допрос, сдабривая его собственным рассказом, то может завязаться вполне интересный диалог. Неплохая тактика в подобном случае – не дожидаясь вопросов говорить о себе. Скажем, узнав, кем и где работает швед, сразу же представиться и поведать о своем месте работы.

Неразвитость в социальном плане особенно ярко проявляется на больших вечеринках: среднестатистический швед в трезвом состоянии предпочтет выбрать «жертву», с которой проведет большую часть вечера. Идеальный собеседник для шведа – тот, кто будет инициировать разговор, позволяя шведу лишь изредка поддакивать и поддерживать видимость интереса.

О чем молчат шведы?

Скандинавов нередко характеризуют как людей молчаливых – и в некоторой степени это действительно так. Никакой активной мимики или отчаянной жестикуляции, напоминающей попытки разогнать надоедливых северных комаров, никаких лишних слов. Фраза «встреча прошла хорошо» может означать все что угодно: от «меня не уволили» до «мы заключили отличный контракт, и теперь моя зарплата будет не сто тысяч, а три миллиона».

За ужином швед может, резко задумавшись, замолчать. Пока мы лихорадочно будем подыскивать новую тему для разговора, швед будет мечтательно дожевывать тефтели, будто его совершенно не волнует внезапно повисшая пауза.

На самом деле пауза его и впрямь не тревожит. Швед руководствуется принципом «говорить, когда есть, что сказать». Если в какой-то момент ему показалось, что тема исчерпана, он либо резко перейдет к другой, либо замолчит. Мук совести от погружения в тишину в присутствии встреченного впервые за долгое время друга он испытывать не будет, подыскивать новую тему для беседы тоже не станет. Вспоминаем знаменитое «как-нибудь само рассосется».

Найти причину немногословности скандинавов исследователи пытаются уже много лет. Кто-то объясняет это особенностями климата (кому захочется говорить, когда на улице темно и промозгло?!), кто-то – историческими процессами. Одним из недавних факторов, поспособствовавших укреплению молчаливости, стала афиша 1941 года, призывавшая шведов не сболтнуть лишнего, случайно навредив таким образом стране.

На плакате был изображен желтый тигр в синюю полоску, под которым красовалась двусмысленная надпись: En Svensk Tiger («эн свенск тигер»). В переводе со шведского tiger – это и «тигр», и «молчит», и толковалась эта игра слов двояко: «шведский тигр», что показывало шведов как людей сильных и даже несколько опасных, и «швед молчит», что призывало граждан держать язык за зубами.

«Вас хочется чем-нибудь накрыть»

Славяне представляются шведам чересчур разговорчивыми. Помню, как знакомый швед как-то с улыбкой сказал: «Вы прям как попугаи, иногда так и хочется накинуть на вас что-то, чтобы побыть в тишине».

В глазах шведов мы не просто говорливые, но еще и очень громкие. Частично это связано с уровнем шума в наших крупных городах, но не только. Вспомните любое наше ток-шоу или политические дебаты: кто всех перекричит – тот и молодец. Аргумент крикуна будет услышан и воспринят как правильный. Громкость и уверенность – нередко главные доказательства правоты.

В Швеции все не так. Здесь в дело идут сухие факты, а не крик и взаимные обвинения. Вернее, политику можно припомнить старые грешки, но это как-то низко. Громкие скандалы зачастую всплывают уже после выборов, и объяснение тому простое: провинность одного человека не должна навредить всей партии.

Исключение – партия Sverigedemokraterna («Демократы Швеции»[2]), которую в силу ее неоднозначного прошлого испокон веков принято обвинять во всех смертных грехах: популизме, расизме, национализме и других «-измах». Вот здесь оппонентам дан полный карт-бланш: хотите вспомнить неосторожное высказывание какого-нибудь бывшего члена партии – пожалуйста, все с удовольствием вас поддержат и сокрушенно покачают головами.

В остальных случаях шведы стараются прибегать к статистике. Дебаты и дискуссии держатся на процентных соотношениях, а работа партий у власти оценивается с точки зрения количества выполненных предвыборных обещаний. Не имеет значения, что заявленные сто тысяч квартир невозможно построить за