Из Франции – по Якутии. 3800 км на каноэ от Байкала до Арктики - Филипп Сов

высоко. Ландшафт плоский, и если бы река поднялась однажды всего лишь на метр, качугцы были бы залиты. Продолжаю свой путь по тропинке высокого берега после подкрепления в больничной столовой. Пересекаю лес, изуродованный северным ветром, обнаруживаю широкую долину. Несмотря на небо в чёрных тучах, всё пылает ярким освещением. Лучи, рассекающие грозу, согревают меня, в то время как ветер усиливается. Я в сотне километров к северу от Байкала. Источник Лены находится поблизости от озера на высоких горных плоскогорьях. Она пробивает горы, на протяжении 20-ти километров формирует беспорядочные перекаты и затем стремительно течёт4.270 километров. Сегодня, 16 мая, её воды растаяли, но вполне возможно, что на севере ещё держится лед.

Я распаковываю в долине палатку, купленную в Иркутске, так как должен привыкнуть жить в ней несколько месяцев. Распорка не входит в нужный паз, а порывы ветра, выметающие долину, уносят всё, что плохо лежит. Бегу за улетающим шарфом и сталкиваюсь с пожилым человеком у маленького вездехода. Этот рыбак по имени Андрей, заинтригованный моими хлопотами, угощает меня крепким кофе. Ему удалось закрепить упрямую распорку и затем просветить меня насчет реки. Точным жестом он показывает, что Лена спокойная, без бурунов. Однако, он не советует отправляться в плавание одному. «Это слишком рискованно!» – говорит он. В настоящее время дожди угрожают наводнением. Быстренько Андрей пишет на клочке бумаги свой номер телефона и предлагает подвезти меня.

Мы отправляемся по дороге, которую может преодолеть только вездеход, затем выезжаем на дорогу в Качуг, пересекаем потемневший роскошный лес, где я впервые задумался об опасности встречи с медведями.

Климат в Качуге неустойчивый. Небо меняется каждый час, переходит от спокойного к ужасным порывам ветра и проливным дождям. Я уже знаю, что эта неустойчивость обусловит моё продвижение по реке. Эти вариации завершатся тем, что измотают меня или, наоборот, трансформируют в «дитя природы». Мой ум и тело ждут тот день, когда мы будем полностью принадлежать природе. Сегодня река мне выдаёт предвкушение. На этих берегах я нахожу, наконец, ясность и уверенное желание начать приключение, сопровождаемое глубоким энтузиазмом открыть пустынные районы мистической Сибири.

Вторая часть

Сибирское безмолвие

1

Природа не делает подарки просто так. Она проверяет ум и тело в способности их совершенствовать. Вариации климата, ветра, дождей, жары, различных препятствий на реке – элементы природы, трансформирующие личность. Элементы же города, где царствуют противоположные законы, фабрикуют вредные потребности, которые искажают души. Именно это негативное заключение о городе поднялось во мне при возвращении в Иркутск. Город изменился. Больше не было парадов, криков, свиста, салютов. Не было больше ни эйфории, ни Алёны, чтобы предложить мне напиться. Но было изнурительное и одинокое ожидание, которое изменило лицо населения. У меня не было повода улыбаться, и люди тоже не улыбались мне; было лишь впечатление, что я их беспокою. На самом деле это я беспокоил сам себя. Закрытый к любым контактам, я ничего не ищу, замыкаюсь в себе. Всё, что происходит вокруг меня, оставляет меня нейтральным, остаётся только шум голосов и расплывчатые образы. Единственная вдохновляющая перспектива – воспоминание об излучинах реки. Там моё сердце, а не в городе, в котором я нахожусь по необходимости.

В автобусе, который вёз меня в Иркутск, я не встретил беззубого бурята. Устроенный более удобно в глубине микроавтобуса, я провёл два с половиной часа, прижатый к девушке, разгадывавшей кроссворды. Затем пешком добрался до дома Алекса. Был принят с большой радостью его родителями, которые меня ещё не встречали. Я вновь устроился в той же комнате с впечатлением, что никогда отсюда и не уезжал, хотя Качуг занимает мой разум. Открытие этой изолированной деревни и Лены было необходимо для подготовки следующего этапа путешествия. Я не мог бы начать своё путешествие, окунувшись сразу в такую неизвестность, как Качуг. Моё последовательное продвижение, начиная с Франции, обеспечивает необходимую адаптацию.

Если языковой барьер разделяет меня с родителями Алекса, то взаимное уважение нас объединяет. Для нашего сближения достаточно нескольких быстрых взглядов. Алекс убеждает меня, что я не похож на обычного туриста. Его семья принимает каждое лето людей из разных уголков планеты. Большинство приезжает посетить мифический Байкал. Я не сомневаюсь в его великолепии, но моё сердце отдано Лене. «Туристы частенько люди бесцеремонные,» – доверяется мне Алекс. Это верно, что у меня маниакальная страсть к порядку, и что туристы, проводящие долгие часы за письменным столом, редки. Я чувствую себя польщённым и заранее поддержанным семьёй.

Объясняю Алексу причины моего возвращения. Мгновение он размышляет и берётся за свой мобильник. Очень скоро мои проблемы решены.

Друг-студент будет рад отвезти меня с лодкой в Качуг за 2.000 рублей. Я предполагал заплатить за переправку моего каноэ по крайней мере вдвое дороже. Решаю провести три ночи у Алекса – время, необходимое для отдыха после перипетий сибирской жизни в Качуге. К тому же моё возвращение в деревню с лодкой будет сигналом начала экспедиции и жизни на природе, гораздо более рискованной.

Эти дни использую, чтобы укомплектовать мой багаж. Покупаю надувной жилет, второй непромокаемый рюкзак. Опустошаю солонку в ресторане, где официантки малосимпатичны. Они подали мне сыроватые пельмени и чёрствый хлеб. Возвращаюсь на улицу Карла Маркса, где находится складная лодка. Меня принимают продавцы, озабоченные тем, что я собираюсь в плавание совершенно один. Оплачиваю покупку. Одна из продавщиц сообщает мне, что в июле в лесах полно медведей, привлечённых обилием пищи. Затем она даёт мне координаты школьного учителя в Качуге. Я благодарю и оставляю ей на время мои оба рюкзака с туристскими принадлежностями. Я уеду через два дня после трудного погружения в тишину и молчание моей комнаты. Утром захожу в кафе «Карлсон» в надежде увидеть там Алёну. Но «человек из Израиля» говорит, что она покинула город. Смерч непреклонно следует своей дорогой.

Накануне отъезда я спрашиваю Алекса, по-прежнему ли я могу рассчитывать на его друга-студента. Он отвечает уклончиво. Но при этом добавляет, что в Иркутске обычно платят 15 рублей за километр. Это значительно повышает оговоренный тариф в 2.000 рублей. Видя моё разочарование, он предлагает мне своего дядю, который отвезёт меня за 2.500 рублей. Я соглашаюсь.

На следующий день Алекс занимается всем. Он становится моим гидом, моим переводчиком перед продавцами лодки. Меня беспокоит проблема клещей. Мне советуют предупредительные пульверизаторы и опрыскиватели. Покупаем их, затем покидаем город. Алекс засыпает на заднем сиденье, пока Андрей, его дядя, пересекает пейзажи, избегая коров на дороге. Прибываем в Качуг, привезя с собой яркое солнце. Алекс продолжает переводить