Мы больше не ваши обезьяны! Как миллионы людей погибли в Африке, а мир этого не заметил. С 1945 года до наших дней - Иван Игоревич Мизеров

умер уже 7 сентября 1997 года. Кабила же 17 мая, недолго думая, без каких-либо выборов, просто на правах завоевателя провозгласил себя президентом одновременно переименованной назад в Конго страны. Война окончилась. Военные потери каждой из сторон не превысили 15 000 человек убитыми…

Лоран-Дезире Кабила был далеко не идеальным государственным мужем. В некоторых аспектах он – впрочем, типичным для Африки образом – даже повторял свергнутого Сесе-Секо. Так, министр информации Заира, ранее отвечавший за культ личности Мобуту, остался на своем посту и организовал возвеличивание уже нового президента. В стране стали появляться памятники (стоит сказать, весьма забавного на европейский взгляд, почти карикатурного вида), приниматься иные меры. Но до тех глубин, которых некогда достигал мобутизм, новым веяниям было весьма далеко. И так – во всем. Кабила был моложе, активнее, разумнее и честнее предшественника, и в целом лучше Мобуту даже в своих недостатках. Вот только ситуация, в которой оказался новый президент обновленного Конго, была такова, что этого было мало.

Что Лоран-Дезире унаследовал? Экономика оставалась в состоянии крайнего упадка и приходила в еще больший в условиях чудовищной коррупции. Хозяйственные связи были разорваны, конголезские деньги обращались наравне с туалетной бумагой, а то, что еще чего-то стоило, разворовывалось и поскорее сбывалось за рубеж. Кабила не мог опереться на прежнее правительство и структуру власти – это было бы равносильно попытке опереться на насквозь проеденное термитами дерево. Прежнюю армию, например, пришлось попросту распустить и набирать заново. Тогда он попытался энергичными мерами по централизации власти рекрутировать с мест новую элиту, ликвидировав прежнюю вольницу региональных лидеров. В результате Кабила разворошил муравейник – возобновились все возможные межэтнические конфликты, народности Конго, а, естественно, свои стремились протащить своих, толкались локтями и грызлись зубами. А в это время Руанда и Уганда продолжали активно вмешиваться в дела на востоке страны и вытягивать оттуда все, до чего могли дотянуться. Как следствие, Кабила стал рассматриваться многими как марионетка иностранных режимов, которые привели его к власти. Чтобы противостоять этому образу и увеличить внутреннюю поддержку, а главное – доходы, он начал выступать против своих бывших союзников. Из новой армии Конго были вычищены в обилии пришедшие туда тутси из АДСЗОК, вновь начала подниматься мобутовская тема с гражданскими правами баньяруанда и баньямуленге.

Руандийцам происходящее очень не понравилось. С их точки зрения, война вообще завершилась слишком быстро. Приносившие хорошие деньги и уже почти интегрированные в их экономическую и социально-политическую систему территории востока Конго теперь нужно было отдавать. А с какой, спрашивается, стати, если объективно ситуацию там контролируют или прямо руандийские войска, или ориентирующиеся на них тутси? Сходной, хотя и не столь ярко выраженной была и позиция Уганды. Наконец, не была завершена насильственная репатриация хуту, и был риск, что они вновь могут сорганизоваться в вооруженное движение, если пустить дело на самотек (вернуть регион под власть Киншасы было практически равносильно этому). В общем, руандийцы заартачились и попытались, судя по всему, затянуть свой уход, а также обставить его рядом условий.

И здесь Кабила рубанул сплеча. Он не только потребовал незамедлительного вывода всех иностранных войск из Демократической Республики Конго 26 июля 1998 года, но и придал гласности, причем громко и недвусмысленно, свои противоречия с бывшими союзниками, которых он обвинил в намерении «восстановить средневековую империю тутси» (Тутсиленд). Последняя, к слову, во многом исторический миф, но не будем уходить в сторону от основной линии повествования. Важно иное. Репатриация тутси в Руанду только усугубила нарастающий антагонизм, потому что, естественно, вновь прибывшие были настроены по отношению к изгнавшему их Кабиле крайне негативно…

Кто первым начал опять провокации в пограничье, неясно. Официальная позиция Руанды и Бурунди – на востоке ДРК вновь открылись лагеря беженцев для хуту и началась подготовка там боевиков.

Проще говоря, встав во главе Конго, Кабила почти буквально повторил действия Мобуту, которые положили начало его краху. Последнее выглядит все же сомнительно – чуть более года проведя у власти, достаточно опытный и разумный командир и политик, Лоран-Дезире едва ли стал бы так резко и мощно прыгать на старые грабли. Конголезцы считают, что это руандийцы под старыми предлогами начали переходить группами на территорию ДРК, вести там подрывную работу, готовя выступление против центральной власти. Нельзя исключать и иных вариантов. В регионе была масса непонятно кому подчинявшихся людей с оружием, которые ничтоже сумняшися были готовы его пустить в дело. Белые наемники Мобуту, оставшиеся без денег. Превратившиеся наполовину в банальных рэкетиров и разбойников дезертировавшие еще в 1997-м части старой заирской армии. Остатки радикальной УНИТА. Наследники интерахамве и прочие группировки хуту. Религиозные и сектантские объединения, вроде изначально возникшей в Уганде, но распространившей свое влияние в период нестабильности и на Конго печально знаменитой Господней армии сопротивления и других сходных структур. В общем-то это даже не столь важно. Ответственность за дальнейшие события в известной степени лежит на всех. В том числе и на уже покойном Мобуту. Так или иначе, но в Кигали пришли к выводу – в интересах Руанды (и тутси) возобновление войны, так как Кабила недоговороспособен. И начали действовать. Играть старались на опережение – пока еще не были выполнены последние распоряжения Лорана-Дезире, в частности относительно удаления тутси из армии (к слову, это тоже был не самый мудрый ход – для многих это было резким снижением статуса и дохода, причем совершенно незаслуженным – они воевали и победили).

2 августа 1998 года военные-тутси (10-й батальон, 222-я бригада) во главе с генерал-майором Ондеканом (также этнический тутси) – бывшим соратником президента Кабилы – подняли мятеж на востоке страны в городе Гома. Сопротивляться им там было некому – они и являлись гарнизоном. На следующий день, 3 августа, повстанцы установили контроль над городами Увира и Букаву и 60-тысячной армией двинулись к столице Киншасе. Исходя из указанной численности, легко можно видеть, что первоначальное ядро мгновенно абсорбировало и притянуло к себе множество сторонников и попутчиков. Но и это – не вполне достаточное объяснение. До сих пор продолжаются споры, чем же являлось восстание тутси: мятежом или интервенцией Руанды и Уганды. Большинство свидетелей и исследователей показывает, что реальную власть на местах осуществляли не восставшие конголезские тутси, а офицеры из Уганды и Руанды, которым была выгодна эскалация конфликта.

Итак, всего через год с небольшим после завершения Первой, Вторая Конголезская Война, которой еще предстоит стать Первой мировой Африканской, началась. Как она развивалась – в следующей главе.

Глава XIV

Конго. Величайшая война независимой Африки

В прошлой главе мы добрались до момента начала, пожалуй, самой безумной из всех войн Черного континента, мясорубки, подобной которой Африка еще не знала, – Второй Конголезской войны 1998–2003 годов.

Впрочем,