Весь Рафаэль Сабатини в одном томе - Рафаэль Сабатини

его на лужайке под старым кедром, украшавшим сад фермы, превращенной в лечебницу. Стоя перед полковником, девушка слушала, как он, с трудом сохраняя спокойствие, прощался с ней навсегда.

Это было совсем не то, чего ожидала Нэнси, что Холлс мог бы понять по внезапной бледности и испуганному выражению ее лица.

Девушка бессильно опустилась на стоявшую поблизости каменную скамью. Полковник был весьма просто одет — в костюм, который она тайком раздобыла для него и который он считал прощальным даром благотворительной лечебницы.

— Что вы собираетесь делать? — спросила Нэнси, взяв себя в руки. — Куда вы отправитесь, когда… когда пройдет месяц?

Полковник улыбнулся и пожал плечами.

— Я еще не решил окончательно, — ответил он, в то время как его тон свидетельствовал о полном отсутствии размышлений по этому поводу. Фортуна обошлась с ним по-доброму, вернув жизнь, когда, кроме нее, ему уже было нечего терять. Впрочем, капризная богиня всегда преподносила ему дары, которые он уже не мог обратить себе на пользу. — Возможно, — добавил Холлс, — я отправлюсь во Францию. Там всегда найдется служба для солдата.

Нэнси опустила взгляд и некоторое время хранила молчание. Затем она заговорила спокойно и почти формально, стараясь четко выдвигать аргументы:

— Помните тот день, когда мы с вами беседовали в доме на Найт-Райдер-стрит после моего выздоровления? Когда я благодарила вас за спасение моей жизни, вы отвергли мою признательность и прощение, будучи убежденным, что мною движет лишь чувство благодарности и желание избавиться от долга перед вами.

— Так оно и было, — ответил Холлс.

— Разве? Вы вполне в этом уверены? — Она посмотрела ему в глаза.

— Так же, как и в том, что вы из жалости ко мне обманываете сами себя.

— У вас были основания говорить подобное в прошлом. Но сейчас вы кое-что не учитываете. Я больше ничем вам не обязана — свой долг я полностью уплатила, сохранив вам жизнь, как вы сохранили мою. Благодарю Бога за то, что он предоставил мне эту возможность, ибо теперь мы квиты, Рэндал. Вы не можете отрицать, что у меня более нет нужды быть вам благодарной. Поэтому я даю вам свое прощение абсолютно по доброй воле. Ваш проступок, в конце концов, не был направлен против меня…

— Нет, был! — свирепо прервал Холлс. — И против вас, и против моей чести. Он сделал меня недостойным вас.

— Даже если так, вы имеете мое полное прощение с тех пор, как я узнала, насколько жестоко обошлась с вами судьба. Но думаю, что я простила вас гораздо раньше. Когда вы пытались спасти меня от герцога Бакингема, сердце сказало мне, что поступить недостойно вас вынудила жестокая судьба.

На бледных и худых щеках полковника заиграл легкий румянец. Он склонил голову:

— Благодарю вас за эти слова. Они дают мне смелость смотреть в лицо тому, что меня ожидает. Я навсегда сохраню память о них и о вашей доброте.

— Но вы все еще не верите мне! — воскликнула Нэнси. — Все еще считаете, что в моей душе таится презрение!

— Нет-нет, Нэн! Я верю вам.

— И тем не менее намереваетесь уехать?

— А что же мне делать еще? Вы знаете все и должны понять, что мне нет места в Англии.

На ее губах был готов ответ, но девушка не осмелилась произнести его, во всяком случае теперь. Она вновь опустила голову и умолкла, отчаянно обдумывая иную линию атаки на его упрямое гордое самоуничижение. Потеряв надежду на призывы к разуму, Нэнси решила обратиться к чувствам. Вытащив из-за корсажа старую перчатку с кисточками, она протянула ее полковнику, который увидел, что ее глаза влажны от слез.

— Эта перчатка, по крайней мере, принадлежит вам. Возьмите ее, Рэндал, чтобы у вас оставалась хоть какая-нибудь вещь на память обо мне.

Холлс нерешительно взял перчатку, еще сохраняющую тепло и благоухание тела девушки, и задержал руку, протягивающую ее.

— Она снова станет талисманом, — мягко произнес он, — позволяющим мне сохранять достоинство, чего не смогла сделать раньше. — Полковник поднес к губам руку девушки. — Прощайте, Нэн, и да хранит вас Бог.

Он попытался отнять руку, но теперь Нэнси вцепилась в нее.

— Рэндал! — воскликнула она, отчаянно пытаясь открыть свои чувства человеку, который не открывал ей своих, несмотря на ее ясное приглашение это сделать. — Неужели вы и вправду хотите оставить меня снова?

— А что же я могу сделать еще? — уныло осведомился он.

— На этот вопрос вам лучше ответить самому.

— Какой же ответ мне дать вам? — Полковник устремил на девушку почти испуганный взгляд серых глаз, обычно спокойных, а иногда суровых и вызывающих. Он облизнул губы, прежде чем заговорить снова. — Неужели я могу позволить вам врачевать из жалости мою искалеченную жизнь?

— Из жалости?! — воскликнула Нэнси и покачала головой. — А если бы это было так? Если я жалею вас, Рэндал, неужели у вас нет жалости ко мне?

— К вам? Слава богу, вы не нуждаетесь в жалости.

— Разве? А что, кроме жалости, может внушать мое положение? Долгие годы я ждала человека, кому надеялась принадлежать, но он появился лишь для того, чтобы отвергнуть меня.

Холлс невесело рассмеялся.

— Нет-нет! — сказал он. — Меня не так легко обмануть. Признайтесь, что из жалости вы просто играете роль.

— Понимаю. Вы считаете, что та, кто была актрисой, остается ею всегда. Поверите ли вы мне, если я поклянусь, что все эти годы томительного ожидания я противостояла искушениям, которыми всегда одолевают актрис, чтобы встретить вас незапятнанной? А если поверите, то будете ли по-прежнему избегать меня?

— Если бы я не верил этому, то, возможно, согласился бы с вами. Тогда пропасть между нами не была бы такой широкой.

— Никакой пропасти не существует, Рэндал! Мы уже несколько раз ее преодолели.

Холлс наконец освободил свою руку.

— Почему вы мучаете меня, Нэн? — спросил он с болью в голосе. — Видит бог, вы не можете во мне нуждаться. Что может предложить вам человек, не имеющий ни состояния, ни чести?

— Разве женщина любит мужчину за то, что он может ей предложить? Этому научила вас жизнь наемника? Вы же сами говорили, Рэндал, что вами постоянно играла судьба, и тем не менее так и не научились читать ее знаки. Между нами лежал целый мир, и все же мы встретились, пусть при ужасных обстоятельствах, но по воле судьбы. Вы снова покинули меня, побуждаемый стыдом и раненой гордостью — да, гордостью, Рэндал, — намереваясь больше никогда меня не видеть. Но мы встретились опять. Неужели вы хотите искушать судьбу, заставляя ее совершать это чудо в третий раз?

Полковник устремил на нее твердый взгляд