История России. От краха Российской империи до современной России - Андрей Николаевич Сахаров

Ядерная сверхдержава окончательно перестала существовать.

Развал социалистического лагеря. Возможное объединение двух Германий давно тревожило всех европейских руководителей. В официальных выступлениях все они выступали за объединение, но лишь в исторической перспективе. В конце 1980-х гг. ни Англия, ни Франция, ни другие западноевропейские страны не хотели видеть в центре Европы мощную объединенную Германию. До осени 1989 г. вопрос об объединении Германии для Советского Союза не существовал в качестве конкретной проблемы. Не поднимала этого вопроса и ФРГ. Однако осенью 1989 г. ситуация вокруг Германии коренным образом меняется. Из ГДР, где правительство Хонеккера всячески противилось нарастающим переменам, начинается массовое бегство граждан, главным образом молодых. 9 ноября 1989 г. Хонеккер был смещен, и той же ночью была разрушена знаменитая Берлинская стена, более двадцати лет разделявшая город надвое.

СССР не смог противодействовать объединению в силу им же самим провозглашенных принципов нового мышления и вследствие быстрого развала государственных структур Восточной Германии. Попытки Горбачева дипломатическими средствами замедлить этот процесс, включив его в русло общеевропейского урегулирования, успехом не увенчались. Трехраундовые переговоры четырех держав-победительниц – СССР, США, Великобритании и Франции и двух Германий – закончились подписанием в Москве 12 сентября 1990 г. «Договора об окончательном урегулировании в отношении Германии»; 3 октября того же года объединение Германии стало свершившимся фактом.

Обновление отношений со странами «социалистического содружества» изначально входило в число приоритетных во внешнеполитическом курсе Горбачева. Еще в начале «перестройки» на встрече с руководителями стран Варшавского договора он недвусмысленно заявил о том, что впредь отношения между союзными странами должны развиваться на принципах независимости, равноправия и невмешательства во внутренние дела друг друга, каждый руководитель страны должен нести ответственность за принимаемые решения. Тем самым было подчеркнуто – «доктрине Брежнева» положен конец. СССР больше не будет вмешиваться во внутренние дела социалистических стран. Начав «перестройку», смысл которой состоял в том, чтобы дать народу свободу, советское руководство принципиально не могло применять иные критерии в отношениях с социалистическими странами.

Вся серьезность новых подходов советского руководства стала очевидна в 1989–1990-х гг., когда в восточноевропейских странах проходит волна «бархатных» революций. Процесс начался с Польши, где в феврале 1989 г. независимый профсоюз «Солидарность» добился от властей права участвовать в парламенте и правительстве страны. Затем оппозиционные коммунистическим режимам силы мирным путем приходят к власти в Чехословакии, Венгрии, Болгарии. Лишь в Румынии режим Чаушеску был свергнут вооруженным путем. Позиция невмешательства СССР сыграла решающую роль в крахе тоталитарных режимов в Восточной Европе. Через некоторое время были распущены СЭВ и Организация Варшавского договора.

Оказавшись без прежних союзников, СССР не смог приобрести и новых. «Холодная война» закончилась, но блок НАТО не был распущен. Столь плачевный результат многолетних усилий Горбачева дал основания его противникам и справа и слева обвинять его в ослаблении и изоляции страны, «потере» Восточной Европы и даже в перечеркивании неразумными действиями итогов Великой Отечественной войны.

Приоритеты внешней политики. Вывод войск из Афганистана позволил Советскому Союзу нормализовать межгосударственные отношения с Китаем. Чтобы преодолеть разногласия, наслаивавшиеся в течение тридцати лет, СССР отвел и сократил войска, находившиеся на советско-китайской границе, и способствовал урегулированию камбоджийской проблемы (на чем настаивал Китай). Визит М. С. Горбачева в Пекин в мае 1989 г. закрепил советско-китайское сближение. Между двумя государствами возобновилась приграничная торговля, были подписаны важные документы о налаживании экономического и культурного сотрудничества.

Характерной чертой новой внешнеполитической линии стало подкрепление новых концептуальных подходов практическими шагами. Добиваясь прекращения гонки ядерных вооружений, СССР 30 июля 1985 г. объявил об одностороннем моратории на ядерные взрывы. Выдвижение идеи «общеевропейского дома» (налаживания на континенте подлинно добрососедских отношений) также сопровождалось реальным сокращением советского ядерного оружия средней дальности в европейской части страны.

Горбачевское «новое мышление» в итоге шло гораздо дальше приспособления советской внешней политики к новым реальностям в мире. Новый советский руководитель хотел показать миру пагубность ядерного статус-кво, обреченность политики силы и силового измерения безопасности, внести реальный вклад в создание нового миропорядка. Западные наблюдатели в тот период отмечали новизну советских подходов, но рассматривали их прежде всего как пропагандистский маневр. Да и внутри страны далеко не все разделяли новые внешнеполитические инициативы. Е. К. Лигачев требовал возврата к классовому антиимпериалистическому подходу к мировым проблемам. В силу скрытого противодействия партийных и военных чиновников многие переговоры с западными партнерами затягивались, не приносили должного результата.

Итоги и уроки «перестройки». Крах «перестройки» стал реальностью осенью – зимой 1991 г. Ее результат оказался вовсе не таким, на который рассчитывали М. С. Горбачев и его единомышленники. Им не удалось ни вывести СССР на мировые рубежи в промышленном производстве и НТП, ни модернизировать одряхлевшую советскую систему, ни создать новую модель социализма. Имя Горбачева в массовом сознании прочно связывается с крушением привычного жизненного уклада, со всеми невзгодами и потрясениями, обрушившимися на страну в конце 1980 – начале 1990-х гг.

Для всесторонней, объективной оценки «перестройки» еще нет достаточной временной дистанции, еще не завершились начатые ею процессы, не отстоялся исторический материал.

Однако уже в настоящее время можно уйти от эмоциональных оценок недавнего прошлого и говорить об исторических уроках «перестройки». Первый из них связан с самим принципом оценки горбачевской «перестройки».

Прежде всего очевидно, что подобный финал – закономерный (не в детерминистском, а вероятностном смысле) итог целого исторического этапа развития страны, начавшегося после смещения Н. С. Хрущева, основным содержанием которого является спонтанное перерождение и разложение советской системы.

Авторы, которые сегодня обвиняют Горбачева в многочисленных ошибках и утратах от его экспериментаторства, прежде всего в развале СССР и советской социалистической системы, явно недооценивают ведущей роли в этих процессах объективных обстоятельств, тех исторических реалий, в которых приходилось действовать реформаторам. Горбачев принял на себя руководство страной, которая уже находилась в тяжелом системном кризисе, причем его симптомы в силу опять-таки качеств самой советской системы не были заметны даже для руководящих кругов. Более того, по оценкам экономистов, к 1985 г. основные экономические факторы, от которых зависело дальнейшее развитие страны (мировая конъюнктура, возможность привлечения долгосрочных кредитов и т. д.), находились вне контроля советского руководства, в силу чего роль даже самых больших ошибок инициаторов «перестройки» в крахе советского социализма не столь велика. Второй урок – его можно было бы назвать уроком реализма – заключается в том, что далеко не все сегодня, включая и самого инициатора «перестройки», готовы после многих лет триумфального шествия коммунизма по планете, непрерывного роста промышленной и военной мощи СССР признать закономерным и неизбежным кризис и крах социализма, порочность его доктринальных корней, его историческую обреченность, на которую еще на заре советской власти указывал Б. Бруцкус, что в теории доказывали Л. Мизес и А. Хайек. Сегодня невозможно отрицать того, что в самой