Последнее слово шамана - Иван Валентинович Цуприков

«Нет, колдовские птицы, вам меня не взять».

«Ко-кррррау-крро-кро-кро-крррро», – перешептывались они, наблюдая за ним.

Ему показалось, что с их стороны кто-то человеческим голосом говорит.

«Неужели с ними дух лесника-вурдалака?», – разворачиваясь то вправо, то влево, думал Михаил.

– Сейчас его схватим. Пусть, пусть стрельнет, – расслышал Степнов и резко навел стволы ружья в то место, откуда раздался этот тихий старческий голос.

– Выходи, лесник! – сказал про себя Михаил.

Но дух не ответил на его вызов, молчал.

– Куда, куда, куда? – спросил голубь.

«Сюда выходи», – подумал про себя Михаил и, понимая, что этого мало, попытался прошептать эти плохо поддающиеся ему слова. – С-смотры, жены твоей нат. Я ия не бил, неа, не убл, неа, не бивал-лия, – с дрожью в губах стал шептать Михаил.

Чик, что-то сильно стрельнуло в ярко-оранжевой золе костра.

Отскочив от него к избе, Михаил присел на правое колено, продолжая водить стволами ружья то вправо, то влево.

– Ну, т-ты, тарик? – вслушиваясь в тишину, прошептал Степнов.

«Ку-а-а-а!» – вскрикнул дух и захлопал крыльями.

Михаил направил в это место стволы и, приложив приклад ружья к своему подбородку, прицелился.

Тишина.

«Ко-кррррау-крро-кро-кро-крррро, – защебетал колдовской голубь справа, громко шаркая своими коготками по сухой сосновой листве. – Ко-кррррау-крро-кро-кро-крррро».

– Нат, нат, вы меся отвлекаете, я-то думал, – шептал про себя Михаил, продолжая смотреть то в ту сторону, то перед собой. – Нат, нат, я знаю, что та тат, – закашлявшись, перестал говорить Михаил.

«Да, да, передо мной ты стоишь, дух лесничий, – продолжил про себя говорить Степнов».

– Нат дес твоя жана. Иди болото иси! – стал советовать Михаил. – На ас-ску иди. – И снова, путаясь в словах, продолжил думать Степнов, надеясь, что дух лесной хорошо понимает его мысли.

«Нет, не туда ты пришел. Она, скорее всего, на речке Эсске потерялась, рядом с городом. Отец мне говорил, что там, у Вонючки, гиблые места, болота глубокие. Вот она, скорее всего, там и хотела собрать клюквы, да и провалилась в трясину. Ты меня слышишь, дух лесника?» – всматривался в темень Михаил.

«Ко-кррррау-крро-кро-кро-крррро», – ответил ему колдовской голубь.

«Да, ты, дух, не с ними говори, а со мною. Я ведь тогда, когда ты потерял свою жену, только родился, как я мог ее увести у тебя? Что вы, голуби демоновские, не можете ее под землей найти? Летите на Эсску, на Вонючку, на их болота и отыщите. Что ж вы народ-то пугаете? Или вы от Кольки пришли мне что-то сказать? Так не виноват я в его гибели в Афганистане, я в другом месте тогда был. Или вы, птицы колдовские, от его матери пришли, которая всю оставшуюся свою жизнь меня понукала, ругала, стыдила прямо при людях, что я виноват в смерти ее сына?! Так я был в десантных войсках, а он в мотострелковых. И операции у нас были в разных местах. Идите вы к ней, голуби ведьмины…»

«Ку-у-а-а-а!» – раздался громкий крик птицы.

И что есть силы сдавив ружье, Михаил придавил чуть-чуть курок, готовясь нажать его до конца.

Луна снова осветила серебряным светом полянку у избы, и в этот момент вышли на нее несколько птиц. Остановились, осматриваются, переговариваясь между собой: «Ко-кррррау-крро-кро-кро-крррро, сак, сак, саккрр».

И первая пошла прямо к Михаилу.

Выстрел, за ним второй, смели ведьминых голубей с поляны, раскидывая их тела в разные стороны. Несколько птиц сорвались и поднялись на крыло, улетая в ночь.

– Что, что случилось? – закричал, выскочивший из избы, Муравьев.

Всматриваясь в лес, он спросил:

– Что там, Миша? В кого стрелял?

– Голаб ведман, голаб, ведман, – показывая в лес, продолжал повторять еле выговариваемые слова Степнов.

Включив фонарь, Виктор сделал несколько шагов вперед, потом двинулся чуть дальше и, радостно вскрикнув, поднял несколько тушек птиц.

– Ты настоящий охотник? – обернулся к Степнову Муравьев и, высоко подняв вверх тушки птиц, пошел к нему. – Это куропач с семейством к тебе на костер пришел. Ох, и любопытные эти птицы. Ничего не страшатся, а как увидят костер, всем семейством к нему идут.

– Эт-та голаб веема, – встав во весь рост, замахал свободной рукой Михаил.

– Что ты говоришь? Голубь?

– Та, та, – закивал головой Михаил.

– Нет, нет, ошибаешься, – похлопал по плечу Михаила Муравьев. – Это там, у Эсски, пара диких голубей живет. У реки Конды на втором завале, напротив Снеженска, слышал, что вяхири живут. У ручья Воя за железной дорогой видал парочку их, но не здесь. Это же куропатки, смотри. – И, осветив фонарем тельца двух серых птиц, Виктор приблизил их к лицу Степнова. – Видишь?

– Та, – прошептал Михаил.

– Может, там еще есть убитые птицы? – не отводил взгляд от глаз Михаила Виктор. – На рассвете посмотрю.

– Та, та, там, – показал чуть в сторону Михаил. – Два голаба.

– Да, не голуби это, я же тебе говорю, – вернулся на середину поляны Муравьев. – Точно еще две куропатки! – воскликнул он. – Видно, стайка здесь целая была, да? Вся их семья?

– Голаба во! – Михаил подвел руку к своему поясу.

– Такими большими бывают здесь только глухари, не путай их с голубями, – с недоверием посмотрел на Степнова Муравьев. А кричал громко куропачий папа. А ты что думал, какое-то страшилище? – усмехнулся Виктор.

Разомкнув стволы, Михаил вытряхнул из них пустые гильзы и, сомкнув ружье, поставил его у двери избы.

– Нет, Мишенька, у тебя еще полтора часа дежурства осталось. Или спать пойдешь?

– Нат, – замахал головой Степнов. – Идти, идти, м-м, Выта.

– Молодец! – похвалил Михаила Муравьев и, подвесив тельца куропаток у входа в избу, ушел внутрь дома.

3

А Михаил никак не мог прийти в себя после произошедшего. Да, да, ведь он прекрасно знал, что это крик курапача, а не какого-то выдуманного ими, пацанами, ведьминого голубя. Но вот, позабылось, и сверху еще накрутил себе пугающих детских историй. Смешно получается.

Потянувшись, Михаил раздул костер и, уложив в него мелкие ветки, ждал, когда он хорошо разгорится. И огонь захрустел ими, наподобие того, как Степнов хрустит, пережевывая, косточками жареной мойвы. И зачем вспомнил об этом? Когда с деньгами трудно, Михаил покупал эту рыбку в магазине и не жалел. Жарил ее, подбрасывал в уху, мойва жирная, молол ее с картошкой, котлеты мягкие получались, вкусные – не оторваться от них. А если в них еще добавить манной крупы, лука с чесноком!

Несколько раз причмокнув, Михаил осмотрелся по сторонам, видел ли кто, как он размечтался? Навряд ли. Виктор спал, а за ним, если кто сейчас и наблюдает, так это животное или птица, или мышь лесная.

И снова, только о чем-то подумаешь,