От Садового кольца до границ Москвы. История окраин, шедевры зодчества, памятные места, людские судьбы - Сергей Константинович Романюк

торговый и торговал больше в „городе“… Улица эта широкая, чистая и тихая, была очень красива в то время. Переулки, соединяющие ее с Малой Андроньевской и другими улицами, населены были мастерами для местных нужд: портными, сапожниками и торговцами вразнос».

И раньше Андроньевские улицы не были богаты архитектурными и историческими памятниками, а сейчас и тем более ничего выдающегося там не обнаружишь, ибо в них снесено почти все, за исключением, пожалуй, одного здания; если бы оно сохранилось в своем первозданном виде, то мы могли бы похвалиться незаурядным архитектурным памятником.

Чтобы увидеть его, надо подойти к углу Малой Андроньевской и 3-й Рогожской улиц (3-ю Рогожскую переименовали в 1919 г. в Вековую, имея в виду уже наступивший век мировой революции). На самом углу стоит милое небольшое строение (№ 20) с резными пилястрами и карнизом деревянного этажа на каменном основании (№ 13/20), выстроенное «Рогожской слободы ямщиком» Василием Ширяевым в 1852 г., а за ним находится несколько необычное сооружение. Фасадная часть – вполне заурядное строение клуба швейного объединения, но вот позади него здание со следами арок, декоративных украшений и выступами апсид: оказывается, клуб пристроили к зданию бывшей старообрядческой церкви.

После того, как в 1905 г. старообрядцам разрешили отправлять религиозные обряды, они приступили к строительству новых храмов. Проект новой церкви Никольско-Рогожская старообрядческая община заказала Илье Евграфовичу Бондаренко, одному из наиболее ярко проявивших себя в начале века архитекторов эпохи модерна. Творчески переработанные идеи древнерусской архитектуры стали основополагающими в творчестве архитектора: его талант выразился с наибольшей полнотой и убедительностью в храмовом зодчестве. И.Е. Бондаренко принадлежат проекты трех старообрядческих церквей в Москве – Воскресения Христова и Покрова Богородицы в Токмаковом переулке (1907–1908 гг.), Покровско-Успенской в Гавриковом переулке, построенной в 1910–1911 гг., и Никольской – здесь, в Рогожской слободе.

Эти три старообрядческие церкви были вершиной творчества И.Е. Бондаренко. Все они необычайно интересны: это здания-сказки, и ничего подобного ему не было дано свершить в будущем: после переворота 1917 г. наступило новое время, в котором не было места для поисков выражения национального наследия. В советское время Бондаренко пишет, консультирует, но… уже не строит.

Он занялся охраной памятников и, в особенности, историей архитектуры; его серьезно интересовало творчество М.Ф. Казакова, и он первым начал изучение творчества этого архитектора.

Строительство Никольской старообрядческой церкви началось весной 1910 г., а освящение произошло на следующий год. Сейчас она стоит ободранная, без главы и крестов, без шатров, без изразцовых украшений… И остановишься перед этим призраком, только если знаешь, какое это было чудо…

Удивительно, но так: все церкви, построенные Бондаренко, великолепные образцы расцвета русской архитектуры, ее «серебряного» века, находятся на грани разрушения, их довели до страшного состояния.

Неподалеку от Никольской старообрядческой церкви на 3-й Рогожской была и другая, но значительно меньшая – в Большом Вокзальном (теперь – Большом Факельном) переулке. Тут сохранилось здание Покровской церкви старообрядческой Каринкинской общины, попечителями которой были богачи Рябушинские. За домом № 18, построенным в 1825 г. мещанкой Анной Федоровой, находится ее каменное здание с арочным входом: зайдя со стороны двора, можно увидеть широкие окна и арочный поясок на башне с шатровым завершением и… траву, растущую на ней. Выстроили церковь во имя Покрова Пресвятой Богородицы в 1900-х гг. (автором ее, возможно, был архитектор П.В. Харко). Церковь эту закрыли по постановлению Президиума Моссовета в 1935 г., передав здание «по ходатайству Наркомзема СССР для Всесоюзных заочных курсов».

Напротив Покровской церкви – солидный доходный дом (№ 9/11), выстроенный в 1913 г. архитектором Н.П. Евлановым.

Почему же назывался этот переулок Вокзальным? Ведь рядом никогда не было железнодорожных путей и не стояло вокзала. Да, это так и одновременно не так. Был здесь другой вокзал или, точнее, воксал, тот, который знала когда-то вся Москва. Дело в том, что первоначальное значение слова «вокзал» было совсем другим. В XVIII в. так назывался увеселительный сад, нечто вроде нашего парка культуры. В Южном Лондоне и сейчас есть район, называющийся «Vauxhall» (Воксхолл), где рыцарь Фолкс де Брёте купил землю и построил дом, получивший название Фолксхолл (в Англии дома и сейчас имеют собственные имена). В XVII в. в садах Фолксхолла (или Воксхолла) открылось увеселительное заведение, бывшее в продолжение многих лет (оно закрылось в 1859 г.) самым посещаемым местом Лондона, упоминаемым во многих литературных произведениях, письмах, мемуарах. В России же второй половины XVIII в., многое заимствовавшей у Запада, также появляются «воксалы» – например, в Москве некий Мельхиор Гроти открыл в 1772 г. воксал в усадьбе «Нескучное» князя Трубецкого недалеко от Донского монастыря, а князь Урусов в компании с антрепренером Медоксом летом 1776 г. устроил воксал в доме Строганова. Слово «воксал» было весьма употребительным в конце XVIII – начале XIX в., и, когда Александр Пушкин писал в своем первом известном нам стихотворении:

Пролетело счастья время,

Как любви, не зная бремя,

Я живал да попевал,

Как в театре и на балах,

На гуляньях иль в воксалах

Легким зефиром летал, —

И все понимали, где гуляка-вертопрах проводил время свое.

В XIX в. словом «воксал» стали обозначать и железнодорожную станцию, так как в Павловске вокзал был не только концертным залом, но и станцией первой в России железной дороги, и потом постепенно за этим словом закрепилось его современное значение.

Недалеко от Рогожской находился воксал, открытый Михаилом Медоксом. О нем известно немного: человек разносторонних талантов, родом из Англии, он приехал в Россию искать счастья. Будучи хорошим, можно сказать, даже выдающимся механиком, он построил замечательные часы «Храм славы» – чудо часового искусства (они сейчас в Оружейной палате), но в дальнейшем предпочел заняться антрепренерской деятельностью. С его именем связано рождение московского Петровского театра, предшественника Большого, он же открыл и воксал за Рогожской заставой. В московской книге записей крепостных актов 7 апреля 1783 г. записано, что «коллежский асессор и разных мануфактур содержатель» Савва Яковлев продал Михаилу Егорову сыну Медоксу свой двор за немалые деньги – две тысячи рублей. Этим же летом Медокс на том дворе разбил сад, посадил деревья и выстроил целый городок, где выделялось огромное круглое здание – собственно воксал, окружностью 47 саженей (почти 100 метров), и площадью почти 1000 кв. метров. Англичанин Уильям Кокс, приехавший в Россию в 1787 г., писал о воксале Медокса: «Я не ожидал видеть в этой северной стране что-либо вроде загородного увеселительного сада. Он находится в конце слободы, в уединенном месте, почти за городом. Мы вошли по коридору в сад, который был роскошно иллюминован».

Воксал Медокса процветал в 80-х и 90-х гг. XVIII в., но вся энергия его содержателя уходила на Большой