Наука в настольных играх. Учеба и развлечение в Англии Нового времени - Георгий Шпак

Tell-Troth), или Рассуждение о толках нашего времени», в котором есть упоминание о пьяных речах о его величестве, которые ведутся в тавернах: «Когда вино ударяет им в головы, Боже, помилуй их языки»[157]. Критикуя поступки короля, они используют метафору карточной игры в «Мау», утверждая, что король проиграл самую честную партию, когда-либо сыгранную королями. Обращаясь к королю, автор памфлета замечает, что тот не смог извлечь пользу из «пяти пальцев»[158], его напарники воспользовались этой слабостью, а тот, «c кем Вы играли, был известен как величайший мошенник в христианском мире[159], короче говоря, нет способа вернуть потери и отстоять Вашу честь, кроме как сразиться с обманувшим Вас»[160]. Хотя Яков и имел преимущество в политической игре с Испанией, он не смог мудро воспользоваться им. Отныне единственный путь к победе над мошенником – открытая битва, то есть война.

Исследователи игровых практик эпохи Якова I обращаются к гравюре «Пиршество христианского мира» (The Revells of Christendome), в которой настольные игры использованы в качестве метафоры игр дипломатических[161]. Изначально гравюра была выполнена во второй половине XVI века в Голландии Питером ван дер Хейденом и изображала игру в карты, нарды и кости между тремя протестантами и тремя католическими монахами. С ними на гравюре были изображены кардинал и папа, пытающиеся присвоить себе выигрыш. Суть происходящего пояснялась четырьмя четверостишиями. В верхнем правом было сказано: «О Всемогущий Боже, будь милосердным и защити нас от коронованного зверя и его жестоких сил, стремящихся уничтожить нас и предательски задушить Твое слово»[162]. «Мы действительно выиграли эту игру», – сказано в другом. Аллегория религиозных войн и азартных игр имеет и еще один подтекст, говорящий о случайности победы и зависимости исхода игры от божественной воли. Католические монахи проигрывают, следовательно, Бог не на их стороне.

Ил. 6. Анонимная гравюра (1626)

Эта гравюра перевыпускалась в Англии как минимум два раза – в 1609 и 1626 годах. Версия Томаса Коксона (1609) имела ряд существенных отличий. Противники католической церкви ассоциировались с европейскими монархами: Яковом I, Генрихом IV, Кристианом VI и Морицем Оранским. В стихотворных строфах изложена суть происходящего на гравюре: «Великобритания (Greate Brittaine) играет в доски (tables) с надменным Римом. Рим проигрывает каждую ставку, нервничает и клянется отыграть все, закладывая свои реликвии. Последняя ставка – мир (the Pax)». Под этим понятием могли подразумеваться как мир, так и специальная табличка для поклонения. Великобритания пытается вырвать мир у папы и отобрать у него тиару, но за него заступается вооруженный кардинал, представляющий Австрию. Сбоку от Англии в карточную игру «Мау» на чашу, полную монет, играют французский король и католический монах. В руке француза оказывается высший козырь – туз червей, в руках монаха – валеты, символизирующие предательство и мошенничество. Справа от них в кости с Римом играет король Дании и одерживает сокрушительную победу, забирая у Рима все, что тот поставил. На гравюре перед Кристианом VI изображен раздетый монах. Заканчивается описание тем, что игроки решают выяснить, честно ли велась игра, и обнаруживают, что Рим мошенничал: «Рим каждый раз бросал фальшивые кости, но разоблачение нисколько его не смутило, он только поклялся, что больше не будет играть с этими четырьмя игроками»[163].

Можно заметить, что на гравюре не представлена игра в шахматы, что, видимо, подчеркивает роль случая и божественной воли в ходе дипломатической игры. Гравюра хотя и остается по большей части той же, что была задумана Питером ван дер Хейденом, но за счет некоторых элементов и текстового дополнения обретает совершенно иные коннотации, вписываясь в современные ей политические реалии. Помимо визуальных элементов и стихотворного текста, над персонажами появляются короткие изречения на латыни. К примеру, над Морицем Оранским написан искаженный латинский афоризм: «Так проходит слава Рима» («Sic Transit Gloria Romæ»)[164]. Некоторые изменения будут и в версии гравюры 1626 года, появление которой связывают с воцарением Карла I. И текст, и изображение идентичны версии 1609 года, но изображение зеркально развернуто, и стихотворные строфы переставлены в соответствующем порядке. Изменены и имена персонажей: вместо Якова I с папой римским играет в нарды его наследник – Карл I; на место французского короля пересажен Кристиан IV; его же место занял король Швеции Густав Адольф, а на место Морица Оранского сел бывший король Венгрии Бетлен Габор. Несмотря на то что в тексте в лице кардинала упоминалась Австрия, он был отмечен как Ришелье[165].

Ил. 7. Памфлет «Кровавая игра в карты» (1643)

Хотя гравюра практически идентична предшествующей, портреты персонажей изменены. Однако метафорика игр осталась нетронутой, то есть игры выступали устойчивым и считываемым символом, объединявшим в себе идею божественного предопределения и опасности мошенничества, которое идет вразрез как с правилами честной игры, так и с божественной волей. Тот, кому предназначалась эта гравюра, должен был считывать правила карточной игры в «Мау» и понимать, что в руках у католического монаха карты, которые не приведут его к победе.

Метафора политического противостояния как карточной игры представлена и в произведениях эпохи гражданской войны и междуцарствия. В 1643 году был опубликован роялистский памфлет «Кровавая игра в карты, сыгранная королем червей и остатками его свиты против остальной колоды»[166].

На титульном листе место издания обозначено так: «Перетасованы в Лондоне, разрезаны в Вестминстере, розданы в Йорке и сыграны в открытом поле городскими трефами (citty-club), деревенскими пиками (spade-men), состоятельными бубнами (rich-diamond men) и преданными королю червами (loyall hearted men)»[167]. Автор отмечает, что Содружество (The Common-wealth) напоминает собой хорошо перетасованную колоду карт, где все масти «рукой фортуны» перемешаны между собой. Единственная цель короля, чтобы игра велась честно и он оставался правителем в собственном Содружестве.

Под прикрытием туза («истинной протестантской религии, единой по сути и существу») король вступил в схватку с городскими пиками. Он обещал остальным картам справедливые законы и защиту свобод, но те не поверили ему и вступили с ним в схватку. Верные королю графы, которые не раз побеждали в кости, не смогли противостоять в игре с обычными картами (game of the Common Cards). В битве при Эджхилле карты летели во все стороны, все были игроками, «слово „убить“ использовалось вместо слова „играть“»[168]. Автор памфлета упрекает карты в развязывании войны и призывает к скорейшему заключению мира: «Вы, обычные карты, как вы осмелились играть свои роли в открытом поле против короля червей?»[169] Он, как и автор аллегории «Игра в шахматы», рассчитывает на скорое завершение войны, поскольку в этой