Красная земля. Египетские пустыни в эпоху Древнего царства - Максим Александрович Лебедев

свидетельствуют о том, что царь дожил до 27-го или даже 30-го года правления[152]. Но поскольку многие социальные, политические, экономические и природные процессы и явления, о которых пойдет речь ниже, были растянуты на поколения, кажется, что в рамках настоящей книги и ее задач такими деталями пока можно пренебречь.

Глава 2

История изучения египетских и суданских пустынь

2.1. Этап антикварианизма (до 1880-х гг.)

Работая над «Описанием Египта» и многочисленными картами к этому изданию, французские специалисты впервые подробно описали климат, географию, природные ландшафты, флору и фауну, характерные для египетских пустынь (илл. 1), а также некоторые памятники и караванные пути, находившиеся там. Участник Египетского похода Ф.-М. де Розьер стал одним из первых европейцев, оставивших сведения о надписях и каменоломнях Вади Хаммамат[153].

После установления в Египте власти Мохамеда Али-паши (1805–1848), сумевшего не только стабилизировать ситуацию в регионе, но и распространить свою власть на Судан, в пустынях, прилегающих к Нильской долине и дельте, стало появляться все больше иностранцев. Многие из них отправлялись в пустынные области по заданию египетского правительства в поисках ресурсов или сбора данных, другие искали именно древности, находя финансирование для своих путешествий у частных лиц и европейских правителей или изыскивая их из собственных средств. Среди ранних путешественников были как египтологи, так и геологи, этнографы, биологи: Ф. Кайо, Дж. Б. Бельцони, Дж. Г. Уилкинсон, Дж. Бёртон, К. Р. Лепсиус, Г. А. Швайнфурт, В. С. Голенищев, А. Вейгал, Дж. У. Мюррей, Т. Баррон, Ф. У. Хьюм и др. Они внесли существенный вклад в описание и изучение флоры, фауны, геологии, местного населения и, наконец, археологических памятников в пустынях. Они же сохранили бесценные сведения о личном опыте перемещений по непотревоженным еще древним ландшафтам без использования современных транспортных средств и инфраструктуры[154].

Многие из упомянутых исследователей интересовались древностями и по возможности старались их описывать, зарисовывать, отмечать на картах и планах. Качество собиравшихся тогда данных, конечно, не всегда было однородным, сведения порой оказывались противоречивыми. Никто из них не вел раскопок, если только не желал извлечь из слоя что-то действительно привлекшее внимание. А если раскопки все же велись, то без «ложного формализма» и иногда с использованием взрывчатых веществ для ускорения процесса, как это делал, например, майор К. Макдональд, исследовавший рудники Древнего царства в Вади Магара на юге Синая.

Ценность усилий этих первопроходцев заключается в том, что они разведали многие археологические и эпиграфические памятники, записав или зарисовав увиденное до того, как природные и культурные ландшафты пустынь стали необратимо меняться, унося с собой контекст некоторых памятников, а то и сами древности. В Восточной пустыне К. Р. Лепсиус и В. С. Голенищев – впервые после Дж. Брюса, побывавшего там в 1769 г., и Ф.-М. де Розьера – изучили некоторые наскальные надписи и руины в Вади Хаммамат[155], Дж. Г. Уилкинсон и Дж. Бёртон посетили древние скальные галереи («катакомбы») в Вади эль-Джарф[156], Г. А. Швайнфурт обнаружил уникальную плотину Древнего царства в Вади Геррави[157], Дж. Ш. Перринг подготовил краткое описание и план каменоломен Туры[158]. Одновременно проводились первые широкие разведки на Синайском полуострове (Ч. У. Уилсон и Г. С. Палмер), копировались надписи и изучались остатки архитектуры близ древних рудников в Серабит эль-Кадим и Вади Магара (У. Я. Зетцен, Дж. К. Лорд, В. Лоттен де Лаваль, Р. Вайл, К. Р. Лепсиус)[159].

В XIX в. пустынные памятники считались большинством исследователей Египта и Судана перспективными не столько для историков и археологов, сколько для этнографов. Научный интерес к пустыням среди египтологов поддерживали в основном наскальные надписи и редкие руины фараоновского и греко-римского времени – свидетельства «цивилизации» в обширных, труднодоступных и «варварских» землях. К этому можно добавить коптские древности и необычные доисторические петроглифы, которые в этих почти лишенных жизни ландшафтах удивляли изображениями тропических животных и лодок. Поскольку почти все названные потенциально интересные объекты были известны в те времена в основном с территории Восточной пустыни и Синая, Западная пустыня за пределами оазисов на этапе антикварианизма оставалась преимущественно на периферии внимания исследователей, хотя и посещалась регулярно[160].

2.2. Типологический этап (1880-1960-е гг.)

Признав пустыни территорией, где на протяжении тысячелетий незаметно для мировой истории проходила жизнь небольших, бедных и нецивилизованных сообществ, египтологи в основном отдали эти области склонным к разведкам путешественникам, исследователям доисторического периода, этнографам, геологам, географам и редким коллегам-эпиграфистам, которые были готовы терпеть ради необычного материала (как правило, наскальных надписей) чрезмерные по меркам Нильской долины лишения.

Именно в это время готовятся классические публикации древнеегипетских надписей из пустынных рудников и каменоломен, а также с путей к ним. Объем новых источников – в основном наскальных граффити – был настолько велик, что к концу типологического этапа Египет был назван «классической страной граффити»[161], с чем трудно не согласиться. В это время публикуются надписи Древнего царства, найденные близ медных и бирюзовых рудников Синая[162], травертиновых каменоломен Хатнуба[163], каменоломен Вади Хаммамат[164] и с других месторождений ценных минералов[165]. Датировка наскальных надписей, классическая проблема типологического этапа, становится предметом диссертационного исследования Р. Гундлаха, посвященного надписям из Вади Хаммамат[166].

Типологический этап – это время начала активного исследования Западной пустыни – последнего большого белого пятна на карте Египта. Теперь эти усилия не ограничивались только оазисами, преимущественно интересовавшими более ранних исследователей, и распространились далеко за их пределы. Так как территории Западной пустыни более засушливы, а пространства значительнее, чем в Восточной пустыне или на Синае, всплеск изучения данного региона оказался тесно связан с развитием автотранспорта и аэропланов.

В 1917 г. было сделано важнейшее открытие: в 530 км к западу от Элефантины и в 175 км к юго-западу от оазиса Дахла, у подножий двух живописных останцев, было обнаружено большое количество древнеегипетской керамики – около 400 крупных сосудов для хранения воды. Из-за многочисленных целых и битых тарных форм местность получила название Абу Баллас, что в переводе означает «Отец сосудов»[167]. Первые раскопки там были проведены в 1923 г. Выяснилось, что ученые обнаружили крупную стоянку, или станцию, организованную египтянами на одном из древних путей. Для египтологии это было знаковое событие: Абу Баллас стал наиболее удаленным от Нильской долины объектом древнеегипетской инфраструктуры. Неожиданно оказалось, что бескрайние пространства Западной пустыни за пределами оазисов пересекались древними египтянами на регулярной основе. При этом конечный пункт назначения для караванов, останавливавшихся в Абу Балласе,