Сердца трех - Джек Лондон

всякий дележ!

- Это в тебе говорит кровь Морганов, - одобрительноусмехнулся Генри.

- Дескать, пусть достанется все тому, кто первый найдет. Яперекопал почти

весь остров за эти полгода, и все, что нашел, - вот этотряпье. Я, конечно,

постараюсь найти клад раньше тебя, но как толькопонадоблюсь тебе и ты меня

позовешь, стану с тобой спина к спине у мачты.

- Это замечательная песня, - сказал Френсис, - я бы хотел ее

выучить. Ну-ка, повтори еще раз ту строфу.

И, звякнув флягами, они запели:

Мы - спина к спине - у мачты,

Против тысячи вдвоем!

Однако сильнейшая головная боль заставила Френсисапрекратить пение, и

он с радостью позволил Генри уложить его в повешенный втени гамак. Тем

временем сам Генри отправился на "Анджелику" -передать капитану приказание

своего гостя стоять на якоре и ни под каким видом не пускать матросов на

берег Тельца. Лишь поздно утром на следующий день, проспав тяжелым сном

немало часов кряду, Френсис, наконец, поднялся и заявил,что голова у него

снова ясная.

- Я знаю, как это бывает: сам однажды свалился с лошади, -

сочувственно заметил его странный родственник, наливая ему большую кружку

ароматного черного кофе. - Выпей-ка вот это, сразу  станешь другим

человеком. Не могу предложить тебе ничего особенного на завтрак, кроме

солонины, сухарей да яичницы из черепашьих яиц. Яйцасвежие, за это могу

поручиться: я вырыл их сегодня утром, пока ты спал.

- Этот кофе уже сам по себе целый завтрак, - тоном знатока отозвался

Френсис, разглядывая своего нового родича и время от временипереводя взгляд

с него на портрет.

- Ты ведь тоже точная его копия; и схожи вы нетолько внешне, -

рассмеялся Генри, поймав взгляд Френсиса. - Когда тыотказался вчера делить

клад, ты рассуждал так, как рассуждал бы старик сэр Генри,будь он жив. У

него была врожденная антипатия к дележу, он не делился даже с собственной

командой. Отсюда все его беды. И уж, конечно, он не поделился бы ни одним

пенни со своими потомками. А вот я совсем другой. Я нетолько готов отдать

тебе половину Тельца, но и свою половину в придачу, вместе со всей

движимостью и недвижимостью: бери себе и хижину, ипрелестную обстановку, и

фамильные ценности - все, даже черепашьи яйца, какиеостались. Когда же вам

угодно будет вступить во владение всем этим?

- Как это понять?.. - спросил Френсис.

- А вот так. Здесь ничего нет. Я, можно сказать, перекопал весь

остров, и единственное, что я нашел, - это сундук, набитыйтряпьем.

- Но это должно было вдохновить тебя на дальнейшиепоиски!

- Еще бы! Я уж думал, что клад у меня в кармане.

Во всяком случае этот сундук указывал, что я направильном пути.

- А почему бы нам не попытать счастья на острове Быка? - спросил

Френсис.

- Вот об этом я как раз и подумываю, хотя у меняесть основания

предполагать, что сокровище зарыто где-то на материке.Ведь в старину люди

имели обыкновение указывать долготу и широту сотступлением на несколько

градусов.

- Да, если на карте помечено десять градусов северной широты и

девяносто восточной долготы, это вполне может означатьдвенадцать градусов

северной широты и девяносто два восточной долготы, -подтвердил Френсис. -

А может  означать и восемь градусов северной широты и восемьдесят восемь

восточной долготы. Пираты держали поправку в уме, и еслиумирали внезапно,

что, как видно, было их обыкновением, то секрет умиралвместе с ними.

- Я уже почти решил перебраться на остров Быка ивсех этих охотников

на черепах выставить оттуда на материк, - продолжалГенри. - А потом мне

вдруг начало казаться, что, пожалуй, лучше начать сматерика. У тебя ведь

тоже, наверно, есть свои ключи для поисков клада?

- Конечно, - кивнул Френсис. - Но знаешь, мнехотелось бы взять

обратно свои слова по поводу дележа.

- Валяй, бери, - подзадорил его Генри.

- Ну, так беру! И, скрепляя свой договор, они крепкопожали друг другу

руки.

- "Морган и Морган" - компания только издвух человек, - рассмеялся

Френсис.

- Актив: все Карибское море, испанские колонии наматерике, большая

часть Центральной Америки, сундук, набитый никуда не годным старьем, и

множество ям, вырытых в земле, - подхватывая шутку, втон ему продолжал

Генри. - Пассив: змеиные укусы, грабители индейцы,  малярия, желтая

лихорадка...

- И красивые девушки, которые сначала целуютсовершенно незнакомого

человека, а потом тычут ему в живот блестящим серебрянымревольвером, -

вставил Френсис. - Я сейчас расскажу тебе одну занятнуюисторию. Позавчера

я отправился на шлюпке к материку. Не успел я высадитьсяна берег, как ко

мне подскочила красивейшая в мире девушка и потащила засобой в джунгли. Я

решил, что она либо собирается съесть меня, либо женить насебе. Но что из

двух - понять не мог. И вот, прежде чем я успел этовыяснить, как ты

думаешь, что  сделала эта  прелестная особа? Сказала  что-то  весьма

неблаговидное о моих усах и, пригрозив револьвером, погналаобратно к лодке.

А там заявила, чтобы я немедленно уезжал и никогда больше невозвращался или

что-то в этом роде.

- Где же это случилось? - спросил Генри, весьпревратившись в слух.

Но Френсис, увлеченный воспоминаниями о своемзлополучном приключении,

не заметил повышенного интереса собеседника.

- Да вон там, на противоположной стороне лагуныЧирикви, - ответил