Странники пустыни - Джеймс Уиллард Шульц

завитки – ветер. Я заметил, что многие большие чаши наполнены священными стрелами – круглыми палочками длиной шесть-восемь дюймов, раскрашенными и перевязанными ленточками разных цветов, к некоторым были привязаны небольшие орлиные перья. Эти, как сказал мне Добрая Утка, предназначены в дар Солнцу; другие – Луне, звездам, Богу Дождя и прочим. Как я смог понять из его объяснений, содержащих много специфических выражений, не сами стрелы, а их души отправляются прямо к богам вместе с молитвами, которые возносятся в этом святилище. Украшенные перьями орла – сильной птицы, которая поднимается в небо так высоко, что ее нельзя увидеть, души стрел Солнца без труда достигают великого бога.

И затем, пока остальные в полной тишине неподвижно сидели вокруг маленького костра, старик положил на алтарь одну из священных стрел и вознёс молитву, которая произвела на меня большое впечатление, хотя я был ещё так молод. Для себя он просил только добрых мыслей, потом помолился о том, чтобы дети Людей Мира были мудры и сильны, и, наконец, попросил обильных дождей, который оросят поля его народа.

Вслед за ним и Белый Орёл положил стрелу на алтарь и произнес похожую молитву. Затем мы поджарили на маленьком костре мясо толсторога и поели в первый раз за последние сутки. Потом костёр погас, и женщины стали просить принести ещё дров. Белый Орёл ответил, что это невозможно. Никто из нас не сможет выйти из пещеры до наступления ночи, и только затем, чтобы набрать дров и воды и вернуться как можно быстрее.

– Как долго будем мы здесь оставаться? – спросил Кохена.

– Пока апачи не перестанут нас искать и не уйдут, – ответил Белый Орел. Несомненно, они пошли по нашим следам и дошли до того места, где мы вошли в реку; потом они станут обследовать оба берега реки вверх и вниз по течению, а когда не смогут нас обнаружить, сядут на какой-нибудь возвышенности и станут осматривать окрестности в надежде нас увидеть.

– Не очень это приятно – сидеть тут день и ночь, а потом еще ночь и день, – сказала Красный Подсолнух.

– Неприятно? Отчего же, думай о том, что это большая удача – находиться здесь, в этом священном месте. Думай о богах, о том, как близко к ним мы здесь находимся, о том, как они добры к нам, и время пройдет быстрее, – ответил ей Добрая Утка.

Больше она не жаловалась.

Но мы с Кохеной задолго до наступления ночи почувствовали усталость: ничто так не утомляет, как пребывание в темноте под землей без малейшего лучика солнечного света. Белый Орёл даже не позволял нам пройти к выходу из пещеры, чтобы определить, какое сейчас время дня, потому что у нас мог появиться соблазн пройти дальше. Он сам несколько раз поднимался наверх и говорил нам о положении солнца. Когда же он сказал наконец, что настала ночь и мы можем выбраться из пещеры, чтобы принести дров и воды, у меня было такое ощущение, что я провел в пещере по меньшей мере неделю.

Мы все выбрались наружу и насладились свежим ночным воздухом. Мы набрали много дров и наполнили котелки водой, а немного позже, вернувшись в пещеру, устроили настоящий пир – жареное мясо толсторога и лепёшки из кукурузы.

У подножия утеса, где мы собирали сухие осиновые ветки, упавшие сверху со склона, я нашел корни сосны, в которых было много смолы, и теперь, закончив ужин, мы с Кохеной, сделав лучины взяв каждый по нескольку штук, отправились исследовать пещеру. Миновав святилище, мы прошли некоторое расстояние по проходу шириной примерно в двадцать футов и высотой в десять, затем пролезли в отверстие и оказались в зале таком большом, что наши факелы не могли его осветить. Всё, что мы могли увидеть, был пол, по которому мы шли, и через семьдесят шагов, как я посчитал, была его дальняя стена. Повернув вправо и пройдя вдоль неё, мы нашли ещё один узкий проход и прошли в него, попав через него в ещё один зал, и пошли через него, когда, прямо перед нами, большой кусок скалы сорвался с потолка и рассыпался на куски, ударившись о каменный пол. Мы очень сильно испугались. Долгое время мы не могли произнести ни слова и стояли, уставившись на груду камней, а потом я сказал, что зашёл достаточно далеко. Кохена сказал, что он тоже, и что он верит в то, что то, что случилось – предупреждение нам, чтобы мы не ходили дальше и не исследовали больше эту пещеру, в которой, без сомнения, обитают странные невидимые существа, обладающие большой силой. С некоторыми затруднениями мы нашли дорогу обратно к нашим товарищам, и Кохена спросил, что они думают по поводу об этой упавшей сверху скале. Белый Орёл ответил, что скале пришло время упасть, она и упала, вот и всё. Добрая Утка сказал, что он этого мнения не разделяет, и добавил, что пути богов неисповедимы.

Четыре дня и четыре ночи провели мы в большой пещере, и вечером четвертого дня выбрались из нее и пошли на юг, держась вдоль реки. Тогда я пообещал себе, и повторял эту клятву много раз в последующие годы, что когда-нибудь я вернусь в эту пещеру и тщательно её исследую. Так я этого и не сделал. Но кое-что я узнал. Двенадцать лет назад поселенец по имени Харрис обнаружил эту пещеру и вынес из нее священные приношения – «целый вагон прекрасной керамики, которую частью оставил себе, частью раздарил друзьям», так сообщил мне мой информатор. Так разошлась по четырем ветрам прекрасная коллекция древних священных изделий хопи, которая, оказавшись в руках археологов, могла бы дать ответ на многие их нерешённые загадки.

Перелезая через упавшие стволы, пробираясь сквозь густые заросли, мы далеко той ночью не ушли и при первых лучах солнца укрылись в густом лесу на западном берегу реки. Мы очень боялись, что апачи всё ещё где-то рядом, и думали, что они продолжают нас искать. Мы опасались разводить огонь, чтобы дым не выдал нас, и заморили червячка кукурузными лепешками, которые женщины испекли в пещере. Мясо уже закончилось. В течение дня мы видели несколько индеек, оленей и лосей, но опасались добыть кого-то из них даже с помощью лука и стрел.

После полудня, когда женщины дежурили, а остальные спали, они разбудили нас и шепотом сказали, что в нашу сторону идет большой медведь. Она действительно был большой – медведица-гризли величиной с бычка-двухлетку – по крайней мере в высоту – и при ней