Развод со злым ёкаем - Кира Иствуд

Мортас сел. Меня пересадил к себе на колени. Хвост обмотался вокруг моей талии и как бы незаметно полез под свежее кимоно.

— Мортас!

Ёкай лишь хмыкнул… Хвост прекратил исследовательскую деятельность и замер, видимо ожидая, когда я отвлекусь, чтобы продолжить своё чёрное дело. Мортас принялся кормить меня, вкладывая маленькие кусочки пищи мне в рот. Подавал запивать пиалу с чаем… и сам что-то между делом ел. Я не сопротивлялась действу. Вообще опасалась лишний раз шелохнуться!

Внутри у меня всё переворачивалось. Лицо горело. Впервые я видела мужчину голым! Впервые голый мужчина кормил меня с рук, усадив к себе на колени! Впервые я собиралась к мужчине прикоснуться для массажа… даже если всего лишь к спине! Ох, слишком много впечатлений!!! Наверное поэтому внизу живота словно скрутилась раскалённая пружина — да-да, только поэтому!

– Довольна ли ты тем, как я привёл в порядок жилище, Рейна? Ещё только начало, но…

– Довольна, муж мой. Ты очень хозяйственный…

Я не знала, что дальше говорить. Даже мысль, что когда-то назову того, чьё имя не следует произносить вслух, “хозяйственным” вызывала нервную улыбку.

– Ложись на живот, Мортас… – наконец, выдохнула я, поняв что ёкай вот-вот начнет терять терпение, да и у меня самой сдавали нервы. – Такого хорошего мужа нужно вознаградить…

Мортас вальяжно лёг на живот… что-то пробормотав о том, что награду как муж он с радостью принял бы лёжа на спине... Не знаю, на что он там намекал! И это к лучшему!

Я какое-то время глупо смотрела на его совершенную… заднюю поверхность тела… Как неприлично. А, впрочем, это же мой муж…

Я присела на край футона с массажным маслом в руках, но хвост вдруг ловко пересадил меня екаю на спину как наездницу. Оу… Тело к телу… горячо… и внизу живота у меня не иначе как от ужаса приключился короткий странный спазм. Я издала прерывистый шумный вздох и принялась растирать заклятое масло по мощной спине ёкая. Твёрдые мышцы бугрились под моими ладонями.

– Не обязательно, чтобы массаж был слишком долгим, Рейна… Хотя прикосновения твоих рук и радуют меня.

Я согласно угукнула в ответ и принялась с особым упорством растирать тело своего навязанного мужа… в какой-то момент я даже увлелкась процессом. Меня удивляло, как всё иначе скроено. Никакой мягкости… Так и должно быть? Ёкай что-то говорил... всё медленнее и медленнее…

Обычный человек уже давно бы спал! А ёкай… И вдруг он поднял меня хвостом и перекатился на спину… усадил меня на свой живот…

Да так, что я отчётливо почувствовало его твёрдое намерение! И уж приготовилась к худшему! Но взгляд ёкая был направлен преимущественно в никуда. Мортас то и дело медленно сонно моргал… Значит, действует! Надо поднажать! Ещё чуть-чуть и он уснёт!

Я щедро ливанула масла ему на грудные мышцы и принялась растирать их…

Жаркое плавкое тепло под моими руками… от интенсивности движений у меня закружилась голова. И в какой-то момент комната померкла, остались лишь ощущения на моих пальцах. Ощущения в моём теле… Я всё ещё чувствовала напряжённое достоинство Мортаса, которое прижимается ко мне сзади, когда комната поехала куда-то вбок.

С опозданием я осознала — масло действует и на меня.

Отстранённо подумала, что, видимо, совершила ошибку в рецепте противоядия…не спать Рейна, не спать! Не спать!

Флакон масла куда-то ускользнул. Комната окончательно потемнела и уехала куда-то в лиловый танцующий туман. Я упала животом — на живот ёкая. Щекой – на его мощную грудь…

Я всё ещё ощущала внизу его мужское желание, а на мою талию под одежду забралась рука ёкая – и вот тогда мир окончательно погас.

***

Я провалилась в демоническую бездну… упала в самое пекло! И теперь стояла на возвышении, словно на краю утёса — на высоте чуть ниже птичьего полёта — и наблюдала, как на земле подо мной пылала… родная улица!

Круго́м шипели, визжали и стрекотали низшие ёкаи.

Демон-лошадь Сигари неистово щёлкал окровавленными зубами, сущности-Они разрушали дома и рвали синими когтистыми руками скот. Демонические змеи с головами людей хватали ядовитыми зубами моих знакомых – соседей и друзей семьи. Крики боли смешивались с вытьём нечисти. Ветер доносил до меня железный запах крови и жжённой плоти.

Я ахнула и прикрыла ладонями лицо… И только тут заметила, что рукава моих одежд — белоснежные и шёлковые!

О Небо, я снова была в свадебном кимоно! Чистом и с затянутым поясом, волосы так туго уложены в традиционную высокую причёску, что от натяжения щипало виски. Я была во всём положенном уборе невесты и с богатыми украшениями. Включая брачный браслет с рубином.

– Рейна… Жена моя, – хищно позвал меня знакомый голос. Голос Мортаса. Точнее, это был голосВаалморт-аса. Того, кто теневыми руками хватал меня на ритуале, того, кто пил мою жизнь, того, кто был моим приговором…

И я вдруг увидела его! Оказалось всё это время он стоял на парящем огромном камне прямо рядом со мной!

Я перевела на него взгляд.

Ёкай был в богатых чёрных одеждах, в золоте и серебре. И на его могучем предплечье также горел алым огнём рубин брачного браслета. Резкое движение – и ёкай схватил меня за лицо пальцами, грубо сжимая мне щёки и подбородок.

— Ну что, забавляешься?! — прорычал он голосом, который сочился ненавистью и гневом. — Недолго тебе держать меня под заклятьем, глупая белая ведьма. Недолго скрывать в водах забвенья мою память! Я тебе не по силам. Как только яд Небожителей выведется из моего тела – я всё вспомню, а ты… тебя я буду убивать мучительно. За то, что посмела назваться моей женой. Посмела надо мною смеяться. Посмела делать из меня раба и прислужника… Я изведу под корень весь твой род и всех, кого ты знаешь… А ты будешь смотреть, и лишь когда всё будет кончено – я с тобой жестоко расправлюсь!

У ёкая за спиной раскрылись теневые руки! И все разом, страшно крюча когтистые пальцы, потянулись ко мне!

– … на что ты рассчитывала, Рейна? – рассмеялся Ваалморт-ас, сжимая моё лицо так крепко, что померещилось, будто сейчас в его ладонях треснут мои кости. Аж в ушах зашумело.

– Жалкая человечка! Неужто решила, будто ты Небожительница, раз посмела мне противостоять? Нет… ты всего лишь жалкая смертная, и век твой будет короток до смешного. Пройдёт час после твоей гибели, и я о тебе не вспомню. Но смерть твоя меня позабавит…