Пурпурная Земля - Уильям Генри Хадсон

Капатас улыбнулся и ответил, что если бы мы согласились к нему присоединиться, то ему доставило бы величайшее удовольствие познакомить нас с тем, как охотятся по обычаям Banda Oriental.

Мы охотно согласились, расселись по седлам и тронулись неровным галопом вслед за капатасом и его людьми. Скоро мы подъехали к небольшому стаду скота; капатас подобрался к нему, ослабил несколько витков своего лассо и, присмотрев упитанную телку, ловко набросил аркан ей на рога, а затем со страшной скоростью устремился назад, к дому. Корова, подгоняемая людьми капатаса, которые скакали вплотную за ней и подкалывали ее своими ножами, рвалась вперед, ревя от ярости и боли и пытаясь настигнуть капатаса, а тот старался держаться только-только, чтобы она не зацепила его рогами; таким манером мы быстро оказались у дома. Один из мужчин теперь метнул свое лассо и поймал животное за заднюю ногу; получилось, что корову тянут в двух противоположных направлениях, и она вскоре остановилась; остальные тут же спешились, сперва перерезали корове сухожилия на ногах, а потом воткнули длинный нож ей в горло. Не снимая шкуры, тушу немедленно разделили на части и отборные куски подвесили над большим костром; один из мужчин взялся следить за огнем и подкладывать дрова. Час спустя мы все уселись пировать и принялись за carne con cuero, то есть «мясо, жаренное в коже», сочное, нежное, благоухающее. Тут я должен сказать английскому читателю, приученному есть мясо домашних животных и дичину, которые сначала сколько-то вылеживаются, а уже потом прожариваются, пока не станут совсем мягкими, что, прежде чем искомая степень нежности мяса будет достигнута, с ним надо обойтись весьма и весьма грубо. Мясо, и мясо дичи в том числе, никогда не бывает таким нежным и изысканно благоухающим, как когда его готовят и поедают сразу после того, как животное убито. В сравнении с мясом на любой из последующих стадий хранения, это то же самое, что свежеснесенное яйцо или только что пойманный сочный лосось в сравнении с яйцом или лососиной, пролежавшими неделю.

Мы откушали с чрезвычайным наслаждением, правда Капитан Клауд горько сетовал, что у нас не было рома с чаем на запивку. Когда мы поблагодарили нашего радушного хозяина и собирались уже сесть на коней и направиться восвояси, учтивый капатас еще раз выступил вперед и обратился к нам с такой речью.

– Господа, – сказал он, – в любое время, когда вы почувствуете, что расположены поохотиться, милости прошу ко мне, и мы отловим и зажарим телку в ее собственной шкуре. Это наилучшее блюдо, которым наша республика может попотчевать путешественника, и мне доставит величайшее удовольствие развлечь вас таким образом; но осмелюсь просить вас не охотиться больше на лис на землях, принадлежащих этой эстансии, ибо вы посеяли такое страшное смятение среди скота, надзирать за которым я тут поставлен, что у моих людей уйдет теперь два, если не три дня, чтобы весь его отыскать и пригнать назад.

Мы дали ему желаемое обещанье, откровенно признав, что охота на лис на английский манер – спорт, не подходящий для Восточного края. Затем мы вернулись к себе и провели оставшиеся часы в доме мистера Гирлинга, члена Великолепной Четверки, делясь впечатлениями от охоты, распивая ром с чаем и выкурив при этом неимоверное количество трубок кавендиша.

Глава VI

Колония под облаком

Я пробыл несколько дней в колонии, и следует признать, что жизнь, которую я там вел, оказывала на меня деморализующее действие: ведь как ни была она мне противна, я ощущал, что с каждым днем все меньше склонен бросить ее и вырваться на волю, иногда я даже всерьез подумывал, не обосноваться ли мне самому тут насовсем. Эта бредовая идея, однако, появлялась у меня, как правило, ближе к концу дня, после изрядного злоупотребления ромом и чаем, от каковой смеси кто угодно очень скоро может чокнуться.

Как-то после полудня, во время одного из наших развеселых застолий, было решено нанести визит в маленький городок под названием Толоза, милях в восемнадцати к востоку от колонии. На другой день мы снарядились в экспедицию, каждый прицепил к поясу револьвер и запасся толстенным пончо, чтобы им укрываться: у колонистов был обычай, выезжая в Толозу, оставаться там на ночь. Мы остановились в большом трактире посреди этого убогого городишки, там был готов приют и для людей, и для животных, причем последние всегда были обустроены куда лучше первых. Очень скоро мне стало ясно, что главной целью нашей поездки было внести разнообразие в наши развлечения, а именно: вместо распития рома и курения в «Колонии» заняться распитием рома и курением в Толозе. Сражение на поле брани с напитками бушевало, пока не настала пора отправляться на покой, и к тому времени я остался единственным трезвым изо всей компании, потому что бо`льшую часть дня я потратил на хождения по городку и расспросы его обитателей в надежде разжиться хоть какими-то сведениями, которые могли бы мне помочь в поисках занятия. Но от встречных женщин и стариков проку было мало. Казалось, все они обосновались в Толозе совершенно без всякого дела, и на вопрос, чем же они занимаются, чтобы снискать себе хлеб насущный, я слышал в ответ: они, дескать, поджидают, не подвернется ли чего. Главной темой разговора были мои крестьянствующие приятели и их визит в город. К своим соседям-англичанам местные относились, как к созданиям странным и опасным, которые твердой пищи не употребляют, но пробавляются смесью рома с порохом (что было правдой), и вооружены смертоносными машинами, так называемыми револьверами, изобретенными специально для них их отцом-дьяволом. Впечатления этого дня убедили меня в том, что английская колония до известной степени оправдывала свое существование хотя бы тем, что периодические визиты колонистов добавляли к жизни добрых обывателей Толозы толику благотворного волненья, пока длились интервалы застойного прозябанья между революциями.

Ввечеру мы все собрались в большой зале с глинобитным полом; мебели там не имелось никакой, просто-таки ни единого предмета. Наши седла, коврики и пончо были свалены все вместе в углу, и каждый, кто хотел устроиться поспать, должен был сам себе соорудить постель из принадлежащей ему конской упряжи и сбруи, насколько хватало его способностей. Для меня это было не в новинку, и скоро я уже сделал себе на полу уютное гнездо, стянул сапоги и