Конфетная мама - Валентин Юрьевич Постников

– Правильно, – одобрила Агата Юханссон. – От детей вообще нет никакой пользы, только шум и головная боль.

– В наше время дети были куда воспитаннее, чем нынешнее поколение, – продолжала фрау Штрудель. – Всё было по расписанию: еда, учёба и сон. А современные дети совсем отбились от рук. Вчера, например, они запустили в меня подушкой, и, если бы не зонтик, она упала бы мне прямо на голову.

– Разве вчера был дождь? – удивилась фрау Юханссон.

– Вчера весь день было солнце, – ответила фрау Штрудель. – Просто я не доверяю синоптикам. Если они предсказывают дождь, значит, на небе не будет ни облачка. И наоборот, если обещают солнце, значит, весь день будет лить как из ведра.

– Да, я с тобой полностью согласна, – чопорно кивнула фрау Юханссон. – Синоптикам доверять нельзя. Нужно слушать их прогнозы и поступать точно наоборот. Какие у тебя великолепные фикусы! – посмотрев по сторонам, добавила фрау Юханссон. – Просто сказочной красоты!

– Да, это так! – ответила фрау Штрудель. – У меня бесспорно лучшие фикусы в городе. Уверена, даже в королевском дворце нет таких растений, как у меня. Открою тебе секрет: у каждого фикуса в моём доме есть имя.

– Имя? – удивилась подруга.

– Да, – похвасталась фрау Штрудель. – Вот, например, этот фикус носит имя Гидеон, а вот этого красавца возле окна зовут Одри. А ещё есть Изабелла, Гамма, Король пустыни и Дракон.

– А как зовут этот фикус? – спросила Агата Юханссон.

– О, это мой любимчик Бенджамин, он самый красивый, – ответила хозяйка квартиры. – Я его готовлю к международной выставке в Париже.

– За ними сложно ухаживать? – снова спросила подруга.

– Конечно, ведь их нужно всё время поливать, протирать листья от пыли, опрыскивать, подрезать и так далее. А ещё я ношу Бенджамина гулять в парк, на свежий воздух, а вчера я носила его в музей, чтобы он постоял рядом с великими картинами.

– Зачем? – удивилась Агата.

– Профессор Мирослав Комарек уверен, что рядом с великими картинами комнатные цветы растут быстрее и лучше, чем обычно, – ответила фрау Штрудель. – А ему можно верить, ведь он главный специалист по фикусам и кактусам в нашей стране.

– Ты молодец, всё время трудишься! – восхитилась Агата Юханссон.

– Конечно, я же не такая бездельница, как моя соседка фрау Муценек, которая целыми днями лишь готовит сладости, а затем кормит ими детей, – фыркнула фрау Штрудель. – А у неё в квартире вообще нет ни одного фикуса или кактуса, представляешь!

– Люди, у которых нет комнатных растений, вызывают у меня подозрение, – нахмурила брови Агата. – Не понимаю, чем твои соседи занимаются в свободное время?

– Да уж, мои соседи настоящие бездельники, – нахмурила брови фрау Штрудель. – А их дети – сущее наказание.

– Полностью согласна с тобой! – ответила подруга.

– Пошли, прогуляемся, и я по дороге как раз брошу письмо в почтовый ящик, – одеваясь, сказала фрау Штрудель. – Надеюсь, глава города в скором времени примет меры и накажет всю эту семейку.

– Зонтики берём? – спросила фрау Юханссон.

– Конечно, раз вчера в новостях обещали солнце, значит, днём точно будет дождь, – ответила фрау Штрудель. – Я ещё и резиновые сапоги обязательно надену.

Закрыв дверь на ключ, подруги вышли на улицу.

А в это же время на первом этаже, в кондитерской «Трюфелька», было очень много народу. Конфетная мама и Фабрицио еле-еле справлялись. Ну а как же иначе: в воскресенье всегда так – за сладостями приходили с утра до вечера. Кто-то шёл в гости к родителям или к друзьям, а кто-то просто хотел порадовать себя и родных вкусным десертом.

– Для фрау Ларсон – сырный пирог с ананасами, – говорил у кассы Фабрицио. – Прошу вас.

– А это вишнёвый торт для семьи Йоргансен, – говорила Конфетная мама. – Я положила его в бумажный пакет.

– А я заказывала грушевый пирог с бананами, – раздавался женский голос у прилавка. – Он готов?

– Всё готово, в лучшем виде, фрау Эриксон, – улыбался Фабрицио. – Вот, держите.

Наступил вечер. Конфетная мама закрыла кондитерскую и поднялась в свою квартиру.

Дети сидели на шкафу, свесив вниз ножки. Шкаф был старинный, высокий, и как они туда забрались, было совершенно непонятно, но мама об этом даже не стала спрашивать.

– Сегодня идём ловить грабителей! – напомнила Конфетная мама.

– Мы помним, – кивнула рыжая Марута.

– Я вырезал нам из бумаги чёрные маски, – сообщил Маркус. – Чтобы нас никто не узнал. А ещё мы приготовили потайные фонарики, перчатки и кеды, чтобы можно было бесшумно ходить.

– А я возьму с собой в музей свою картину, – сказал, заходя в комнату, папа Ивар.

– Зачем? – удивилась Эмилия.

– Хочу повесить её рядом с картинами Ван Гога и Модильяни, – ответил папа. – Мне приятно, что моя картина какое-то время будет висеть в одном зале с полотнами великих художников.

– Мама, а какие носки ты наденешь? – спросил Маркус.

– Как обычно: какие попадутся, такие и возьму, – ответила Конфетная мама и запустила руки в корзину.

Попались чёрный и зелёный.

– Селёдку берём с собой? – спросил папа Ивар.

– Да, берём, – кивнула Конфетная мама. – Она будет идти по следу грабителей, если те попробуют удрать от нас в ночной мгле.

Когда Конфетная мама и её семья вышли из дома, часы показывали одиннадцать вечера. Народу на улицах уже почти не было, в этом городе люди ложились спать рано, тем более завтра нужно идти на работу.

– Мама, как думаешь, какая у тебя сейчас суперсила? – спросила Эмилия. – Ты что-нибудь чувствуешь?

– Пока не понимаю, – пожала плечами Аусма. – Надеюсь, что-то полезное – то, что может нам сейчас пригодиться. А то, бывает, попадается бесполезное волшебство.

– Да, всякое случается. Помню, однажды, надев утром волшебные носки, ты весь день говорила на греческом, – засмеялся папа Ивар.

– А месяц назад тебе попались носки, из-за которых ты пела оперным голосом, – вспомнил Мартин. – И ты нас мучила весь день оперным пением.

– Вряд ли в поиске грабителей нам пригодится греческий или опера, – засмеялась Марута.

– Если опять такие же оперные носки попались, мама может громко спеть в пустом музее и напугать грабителей, – заметила Эмилия. – Я бы точно испугалась на их месте.

Члены семьи Муценек прошли мимо Домского собора, миновали церковь Гертруды и Пороховую башню, затем прошли через центральный рынок и обошли справа церковь Святого Петра. Наконец впереди показался огромный дом, чем-то похожий на старинный замок, в котором находился Национальный музей, обнесённый высоким чугунным забором.

– Как мы туда попадём? – почесал затылок папа Ивар. – Через забор мы точно не сможем перелезть –