Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

Обряды майские свершали, верно,

И, зная, что мы явимся сюда,

Остались здесь дождаться торжества.

Акт IV, сцена 1, строки 135–136

В древности Майский день, Первое мая был праздником, посвященным природе. К этому времени весна полностью вступала в свои права: деревья покрывались пышной листвой, вырастала трава, и было достаточно тепло, чтобы проводить ночи под открытым небом. Это было время шумного веселья и пирушек молодежи и, без сомнения, время, особенно уместное для подражания способности природы к воспроизведению потомства.

Майский шест, вокруг которого танцевали молодые люди, явно представлял собой фаллический символ. Возможно, в реплике, брошенной Гермией в предыдущем акте, подразумевался именно такой подтекст. Обиженная тем, что ее называют коротышкой, она оборачивается к Елене и говорит:

Как, я мала, раскрашенная жердь?

Акт III, сцена 2, строка 296

Гермия не только с презрением говорит о высоком росте и худобе соперницы (возможно, фигура у Елены такая же плоская, как майский шест), но и намекает на то, что Лизандр и Деметрий пляшут вокруг нее с низменными намерениями.

Кстати говоря, эта фраза Тезея доказывает, что события пьесы происходят задолго до ночи накануне Ивана Купалы, а именно в Вальпургиеву ночь (накануне Первого мая).

«Валентинов день…»

Должно быть, Тезей в курсе того, как празднуют Майский день, поэтому он с легкой насмешкой говорит афинским влюбленным, разбуженным звуками охотничьих рогов:

Друзья, ведь Валентинов день прошел,

А пташки только начали слетаться.

Акт IV, сцена 1, строки 142–143

[У Шекспира: «Доброе утро, друзья. Валентинов день прошел: если так, то почему эти лесные птички начали спариваться только сейчас?» – Е. К.]

Конечно, Валентинов день прошел; насколько нам известно, его празднуют 14 февраля. Валентинов день – это память о мученической смерти святого Валентина 14 февраля 270 г. (безусловно, в устах Тезея это звучит чудовищным анахронизмом).

Однако символом любви день 14 февраля стал задолго до смерти нашего доброго святого. Согласно народному поверью, в этот день птицы начинали подыскивать себе пару (именно это и имеет в виду Тезей); после чего можно было приступать к языческим обрядам в честь плодородия. Церковь пыталась придать этому ритуалу христианский характер и смягчить его; была придумана легенда о том, что святой Валентин тайно наделял приданым бедных девушек, чтобы они могли выйти замуж. В результате он стал покровителем романтической любви.

Услышав признание Лизандра, что он собирался бежать с Гермией, Эгей приходит в ярость и требует, чтобы юношу казнили, а Гермия вышла замуж за Деметрия. Однако Деметрий тут же признается, что теперь любит Елену. Тезей вежливо выслушивает их и решает, что любящие пары следует поженить: Гермию выдать замуж за Лизандра, а Елену – за Деметрия.

Тут просыпается и Основа, обнаруживает, что голова вновь высунулась к нему, решает, что все случившееся ему приснилось, и возвращается в Афины к оплакивающим его товарищам. Ремесленники радуются его возвращению и продолжают готовиться к спектаклю.

«Битва с кентаврами…»

Наступил день свадьбы Тезея и Ипполиты. Тезей слышал рассказ о событиях, происшедших в роще волшебной ночью, и склонен считать их фантазиями. Он берет список развлечений, предложенных для свадебного пира, и читает первый пункт:

…«Сражение кентавров», —

Афинский евнух пропоет под арфу.

Не стоит: это я читал жене

В честь Геркулеса, предка моего.

Акт V, сцена 1, строки 44–47

Кентавры появляются во многих древнегреческих мифах. Эти чудовища представляют собой существа с человеческой головой и торсом, соединенным с лошадиным телом. Кентавры считались уроженцами Фессалии: возможно, это представление возникло благодаря тому, что там греки впервые увидели всадников. Южные греки, из поколения в поколение обитавшие в горных ущельях и не привыкшие к лошадям, могли видеть всадников на фессалийских равнинах, когда направлялись в военный поход на север, и по возвращении рассказывали сородичам сказки о кентаврах.

Кентавров изображали варварами, склонными к обжорству, пьянству и распутству. Они были главными героями мифа о свадьбе Пиритоя, друга Тезея (в этой пьесе Пиритой не участвует, но является второстепенным персонажем пьесы «Два знатных родича»).

Пиритой, царь фессалийского племени лапифов, пригласил на свадьбу своих родственников и друзей, среди которых был и Тезей. Кроме того, он позвал кентавров. Однако кентавры быстро напились, устроили пьяный дебош и попытались украсть невесту. Началась битва, в ходе которой лапифы с помощью Тезея прогнали кентавров, перебив многих из них.

Однако евнух не мог петь о битве лапифов с кентаврами, поскольку на свадьбу Пиритоя Геркулеса не приглашали, а Тезей говорит о битве, которая прославила имя его родственника. Впрочем, Геркулес участвовал в нескольких сражениях с кентаврами и неизменно побеждал их.

Тезей называет Геркулеса своим родственником как здесь, так и в «Двух знатных родичах». Оба героя являются праправнуками (по материнской линии) знаменитого Тантала.

«Пьяные вакханки…»

Второй пункт списка гласит:

Как пьяные вакханки растерзали

Фракийского певца в своем безумье.

Акт V, сцена 1, строки 48–49

Фракийским певцом был Орфей, он так превосходно пел и играл на лире, что затихали дикие звери и даже деревья и скалы, покинув свои места, следовали за ним. Он женился на горячо любимой Эвридике; когда жена умерла от укуса змеи, Орфей спустился в подземный мир, чтобы вызволить ее оттуда. Его музыка была так прекрасна, что тронула ледяное сердце самого Аида. Владыка подземного царства согласился отпустить Эвридику с условием, что Орфей ни разу не оглянется на нее, пока не выйдет на поверхность земли.

Они почти дошли; впереди уже виднелся солнечный свет, когда Орфей внезапно испугался, что его обманули. Певец обернулся, и Эвридика навсегда ускользнула от него.

Безутешный Орфей отправился в странствия. Он встретил пьяных вакханок, совершавших дикие ритуалы в честь Диониса, бога вина и виноделия. Видя, что Орфей не обращает на них внимания, вакханки приняли его печальное молчание за презрение. Женщины растерзали певца и бросили его голову в реку. И голова его плыла к морю, продолжая петь.

«Из Фив…»

Свое отношение к пункту второму Тезей выражает лаконично:

Старо: уж это мне играли раз,

Когда из Фив с победой я вернулся.

Акт V, сцена 1, строки 50–51

В мифах сохранились свидетельства о победоносной войне, которую Тезей вел