Путешествие к центру Земли. Путешествие и приключения капитана Гаттераса - Жюль Верн

надувную лодку и шлюпку, – весило около тысячи пятисот фунтов – немалый груз для четырех собак. Эскимосы заставляют своих собак работать только четыре дня подряд, у путешественников не было собак на смену, и их бедным псам приходилось тянуть без передышки. Путешественники решили в случае необходимости помогать собакам и делать ежедневно лишь небольшие переходы. Бухта Виктории отстояла от полюса всего на триста пятьдесят миль; это пространство можно было пройти в один месяц, делая по двенадцати миль в день. Но, если они дойдут до края материка, закончить путешествие можно будет на шлюпке, уже без всяких хлопот и не утруждая собак. Впрочем, и люди и животные были здоровы; зима, хотя и суровая, кончалась в благоприятных условиях. Благодаря советам доктора удалось избежать болезней, свойственных полярному климату. Все несколько похудели, что приводило в восторг достойного доктора. В суровых условиях они закалились душой и телом, прекрасно акклиматизировались, и теперь им было легче переносить усталость и холод.

К тому же они движутся прямо к цели, к недосягаемому полюсу. Тесная дружба связывала всех пятерых участников экспедиции, она должна была им помочь одолеть все трудности, какие встретятся на пути, и никто не сомневался в успехе.

Предвидя продолжительное путешествие, Клоубонни советовал товарищам заранее к нему приготовиться и как следует потренироваться.

– Друзья мои, – говорил он, – я не советую вам подражать английским бегунам, которые после двух дней тренировки теряют в весе восемнадцать фунтов, а после пяти – двадцать пять фунтов. Но, во всяком случае, необходимо подготовиться к долгому пути. Тренировка имеет целью – устранить из организма излишки жира, что достигается с помощью слабительных и потогонных средств и усиленного движения. Жокеи и бегуны в точности знают, сколько они потеряют веса от таких-то лекарств, и поэтому достигают иногда поразительных результатов. Иной до тренировки не мог пробежать, не задыхаясь, и одной мили, а после нее легко проделывает двадцать пять. Говорят, будто знаменитый бегун Таунсед проходил, не останавливаясь, сто миль в двенадцать часов.

– Вот это здорово! – сказал Джонсон. – Правда, мы не слишком толсты, но, если нужно...

– Это совсем не нужно, Джонсон. Но нельзя отрицать, что тренировка имеет свои хорошие стороны: она укрепляет кости, придает мускулам упругость, изощряет слух и зрение. Это следует помнить.

Двадцать третьего июня, немного потренировавшись, путешественники были уже готовы к отъезду. Было воскресенье, и этот день посвятили отдыху.

Жители форта Провидения не без волнения ожидали минуты отъезда. Им тяжело было расставаться с ледяным домом, который давал им надежный приют, с бухтой Виктории, с гостеприимным берегом, где они провели последние зимние месяцы. Найдут ли они по возвращении в целости свои сооружения? Не растают ли под лучами солнца их хрупкие стены?

В Доме доктора было прожито немало отрадных часов! Вечером, за ужином, Клоубонни напомнил об этом своим товарищам, воздав благодарность небу за все блага, которое оно им послало.

В этот день все улеглись пораньше, чтобы встать с рассветом. Так прошла последняя ночь в форту Провидения.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ Поход на север

На следующий день, едва рассвело, Гаттерас дал знак к выступлению. Собак запрягли в сани. Хорошо откормленные и отдохнувшие за зиму в благоприятных условиях, собаки могли оказать летом большую помощь. Они охотно позволили надеть на себя упряжь.

Гренландские собаки – пресимпатичные животные. Постепенно они теряли прирожденную дикость, свое сходство с волком и все больше уподоблялись Дэку, этому совершеннейшему представителю собачьей породы; словом, собаки цивилизовались.

Дэку они были очень многим обязаны, он подавал им пример благовоспитанности и учил их манерам, принятым в хорошем обществе. Как истый англичанин, он был очень щепетилен в отношении этикета и долго не вступал в приятельские отношения с собаками, «которые ему не были представлены», принципиально не беседовал с ними. Но так как они делили с ним все опасности и лишения, все превратности судьбы, то мало-помалу завязалась дружба. Дэк, у которого было предоброе сердце, сделал первый шаг, и все члены четвероногого общества вскоре образовали одну семью.

Доктор ласкал гренландских собак, и Дэк без ревности относился к этим ласкам, расточаемым его собратьям.

Люди были в таком же хорошем состоянии, как и собаки; если собаки хорошо повезут, то путешественники хорошо пойдут.

Отряд выступил в путь в шесть часов утра. Погода стояла прекрасная. Обогнув берега бухты Виктории и миновав мыс Вашингтона, Гаттерас взял направление на север; в семь часов путешественники уже потеряли из виду утес, на котором стоял маяк и форт Провидения.

Путешествие начиналось хорошо, гораздо лучше экспедиции, предпринятой в разгар зимы в поисках угля. Тогда Гаттерас оставлял на своем судне мятежный и упавший духом экипаж и отправлялся наугад. Он покидал команду, полумертвую от холода; он шел с товарищами, ослабленными тяжелой зимовкой; стремясь всей душой на север, был вынужден идти на юг. Теперь же, наоборот, в компании сильных, здоровых товарищей, которые поддерживали, ободряли и вдохновляли его, он направлялся к полюсу, к цели своей жизни.

Казалось, он был на пороге великого открытия, которое должно было принести славу и ему и его родине.

Приходила ли ему в голову такая мысль? Судя по его повышенному настроению, это можно было предположить, а доктор был даже в этом уверен. Добряк Клоубонни радовался радостью своего друга, а после примирения двух капитанов, двух своих друзей, он стал счастливейшим из смертных. Этому прекрасному человеку была глубоко чужда всякая ненависть, зависть и соперничество. Что будет дальше? Чем кончится это путешествие? Как знать, – но началось оно хорошо. А это уже много.

За мысом Вашингтона западное побережье Новой Америки было изрезано множеством заливов. Чтобы не огибать их, путешественники, перевалив через первые отроги горы Бэлла, направились к северу через высокое плоскогорье. Благодаря этому они значительно сократили путь. Гаттерас намеревался, если только не встретится непредвиденных препятствий в виде проливов или гор, совершить по прямой линии от форта Провидения до самого полюса переход в триста пятьдесят миль.

На пути не встречалось препятствий. Плоскогорье расстилалось беспредельным белым ковром, по которому сани с натертыми серой полозьями легко скользили, а