Путеводитель по Шекспиру. Греческие, Римские и Итальянские пьесы - Айзек Азимов

Легко вообразить себе Иисуса (который, согласно христианской точке зрения, представлял Царство Небесное) драгоценной жемчужиной, стоимость которой превосходит все на свете. Тогда об иудеях, не признавших Иисуса мессией, можно сказать, что они выбросили драгоценную жемчужину. А Иуду, предавшего Иисуса, можно назвать «подлым иудеем».

Исходя из этой точки зрения становится ясно самобичевание Отелло. Он сравнивает убийство Дездемоны с распятием Иисуса, а себя – с Иудой.

«…Как-то раз в Алеппо»

Отелло продолжает:

Прибавьте к сказанному: как-то раз

В Алеппо турок бил венецианца

И поносил сенат. Я подошел,

За горло взял обрезанца-собаку

И заколол. Вот так.

Акт V, сцена 2, строки 348–352

С этими словами Отелло закалывает себя, и никто не успевает ему помешать. Он падает на тело Дездемоны, в последний раз целует ее и умирает.

Этот патетический финальный пассаж не следует понимать буквально. Алеппо – город на северо-западе современной Сирии, более тринадцати веков (за исключением короткого периода в 969 г. н. э.) принадлежавший исключительно мусульманам. Если бы Отелло убил турка в Алеппо, едва ли ему удалось бы уйти оттуда живым.

Должно быть, он имел в виду что-то другое…

Мусульмане и иудеи отличались от христиан тем, что совершали обрезание – иными словами, удаляли лоскут кожи на конце пениса. Выражение «необрезанный пес» было обычным ругательством мусульман по отношению к христианам, указывавшим на то, что последние не принадлежат к истинной религии. То, что измученный Отелло перед смертью выворачивает это выражение наизнанку, говорит об его происхождении.

Действительно, если Отелло родился мусульманином, то принятие христианства в зрелом возрасте не могло полностью стереть из его памяти слова, которые он слышал в детстве и юности. Более того, он был и остался обрезанным; крещение может переродить человека в духовном смысле, но вырастить новую кожу оно не в силах.

Таким образом, Отелло перед смертью возвращается к своим истокам, забывает христианское всепрощение и вновь становится «злобным турком в тюрбане» [так в оригинале. – Е. К.]. Он бьет венецианца (точнее, венецианку Дездемону), своими действиями поносит (точнее, бесчестит) самого себя, лишается славы и уважения, а поскольку Отелло является представителем Венеции на Кипре, то тем самым он бесчестит и республику.

Поэтому он берет за горло «обрезанца-собаку» (самого себя) и закалывает его.

«Спартанская собака…»

Все кончено. Замысел Яго полностью осуществился. То, что сам Яго схвачен и будет подвергнут пыткам, злодея не волнует. Победа осталась за ним.

Лодовико с горечью говорит Яго:

Спартанская собака,

Что буря, мор и голод пред тобой?

Взгляни на страшный груз постели этой.

Твоя работа.

Акт V, сцена 2, строки 357–360

Спартанская собака – это гончая, которую научили охотиться и убивать; в переносном смысле – жестокая и кровожадная тварь.

Неужели Лодовико надеется пробудить в Яго совесть? «Страшный груз постели этой» – победа последнего; легко представить себе, что Яго – раненный, схваченный и знающий, что его ждут страшные пытки, – смотрит на постель и улыбается.

Так кончается пьеса. Ее финал историчен, хотя сюжет выдуман от начала до конца.

Хотя битва при Лепанто представлялась европейцам блестящей победой и оказала на них сильное психологическое воздействие, но большого военного значения она не имела. Через год турки возместили свои потери и вернули себе владычество на море. Победоносные христианские союзники тут же перессорились между собой и больше ничего не предпринимали. Венеция вновь осталась с турками один на один. Продолжение войны на Кипре сложилось неудачно; в 1573 г. венецианцы отдали остров туркам, которые после этого владели им три века.

Если появление Отелло на Кипре можно сравнить с победой при Лепанто, то его смерть знаменует собой тщетность этой победы и окончательную потерю Кипра.

Глава 24

«Мераза меру»

В этой пьесе, написанной в 1604 г., Шекспир воспользовался возможностью изучить связь между справедливостью и милосердием. Он уже занимался этим в «Венецианском купце», но результат его не удовлетворил. Порция требовала милосердия от Шейлока, но, когда роли переменились, сама милосердия не проявила (см. в гл. 18: «…Принял христианство»).

Все мы готовы проявить милосердие к тем, кому сочувствуем, но далеко не так сговорчивы, когда в милосердии нуждается тот, кого мы ненавидим. В этой пьесе Шекспир доводит эту проблему чуть ли не до абсурда; его требование проявлять милость даже к злодею мало кому доставляет удовольствие. А тщательно выписанная ситуация, в которой проявить милосердие практически невозможно, еще более затрудняет эту задачу. В результате великую пьесу Шекспира, взывающую к милосердию, относят к неприятным комедиям типа «Конец – делу венец».

«Если в Вене кто-нибудь…»

Действие пьесы происходит в Австрии. Сюжет Шекспир заимствовал из того же сборника новелл Чинтио, что и сюжет «Отелло», написанного примерно на год раньше.

Новелла Чинтио начинается с того, что император Максимиан назначает нового судью города Инсбрука. Император Максимиан существовал в действительности. Он правил Римской империей одновременно с Диоклетианом, с 286 по 305 г. н. э., однако указаний на то, что действие происходит в Древнем Риме, нет.

Должно быть, при выборе имени Чинтио руководствовался тем, что в XVI в. Священной Римской империей (германской нации) правили два императора, носившие имя Максимилиан. Максимилиан I правил с 1493 по 1519 г., а Максимилиан II стал императором в 1564 г. и оставался им в то время, когда был издан сборник Чинтио (1565).

Оба, как и все императоры Священной Римской империи после 1438 г., принадлежали к династии Габсбургов и одновременно являлись эрцгерцогами Австрийскими. Шекспир переносит действие из Инсбрука, центра провинции на западе Австрии, в столичную Вену, но он пишет об эпохе Ренессанса, а потому все его персонажи носят итальянские имена. Например, эрцгерцога Австрийского и, по всей видимости, императора Священной Римской империи (в пьесе носящего титул всего лишь герцога Венского) он называет Винченцио.

Герцог хочет отдохнуть от государственных дел и на время передать власть своему наместнику. Он называет имя кандидата пожилому вельможе Эскалу. Тот одобряет выбор Винченцио и говорит:

О! Если в Вене кто-нибудь достоин

Такую честь и милость оправдать,

То это Анджело.

Акт I, сцена 1, строки 22–24

(перевод Т. Щепкиной-Куперник)

Анджело неохотно принимает назначение, после чего герцог быстро уходит.

«…С венгерским королем…»

Вторая сцена разворачивается