Золотой песок - Джеймс Уиллард Шульц

звезды давали больше света; мы ясно могли рассмотреть участок хребта, ведущего к горе с тропой – несколько сотен ярдов из более чем полумили. Он шел по дуге, был покрыт сланцем, туту и там торчали острые скалы, и его склоны круто обрывались с западной и восточной сторон. Впервые за всю свою жизнь я был на вершине одной из Скалистых гор; прямо у моих ног начинался склон, ведущий к Тихому океану. Я напрасно смотрел на запад, надеясь его увидеть – темнота скрывала его. Ладно, через несколько дней я попрошу Одинокого Бизона и Чёрную Выдру подняться со мной на вершину горы с тропой, и оттуда его увижу.

– Ну вот, ребята, мы на вершине, – сказал Гарднер, когда отдышался. – Теперь нам предстоит прогуляться по хребту до соседней горы, и по ней подняться медленно и тихо, что на таких скалах нелегко. И еще нужно немного спуститься по западному склону, пока не выйдем на тропу, а потом наверх, пока не увидим Айдахо и не покончим с ним. Вот так. Как вам это?

– Прекрасно, – сказали двое его товарищей.

– Да. Но это не всё, – сказал старик. – Есть ещё Малыш Март, и у него лошадь, которую ты хочешь вернуть. Об этом ты подумал?

– Малыш Март не в счёт, – ответил Гарднер. – Я знаю, что он смертельно боится Айдахо и будет рад от него избавиться. Я расплачусь с Айдахо за всё, что он мне причинил, потом, если я верну свою лошадь, будет совсем хорошо; а если и не сможем, так и ладно.

– Малыш Март скорее всего находится ниже, на западном склоне, со всеми лошадьми, и когда услышит стрельбу, наверняка убежит, – сказал кто-то.

– Мы с сыном пошли с вами, надеясь проверить вещи Айдахо; для нас это очень важно, – сказал отец.

– Знаю, знаю. Вы хотите выяснить, не он ли убил бедного старого Энди. Ладно, поможем чем сможем, – ответил Гарднер и повёл нас на хребет.

Прогулка оказалась нелёгкой: некоторые торчащие скалы невозможно было перелезть, и приходилось спускаться по одному из склонов, чтобы их обойти. Приблизившись к горе с тропой, мы стали двигаться медленнее, спустившись по западному склону ярдов на двести от верха хребта. И так мы шли, пока не увидели тропу, белевшую на чёрном сланце.

На ней мы собрались, и Гарднер шёпотом сказал нам:

– Теперь, ребята, идем медленно и тихо, доходим до вершины и переходим её; думайте, как ставить пятки на камни. Вплотную за мной не идите, держитесь позади – это не ваши похороны, как я уже сказал. Это касается меня и Айдахо.

Ноги мои дрожали, когда Гарднер стал подниматься по тропе. Через несколько минут, когда он дойдет до верха, Айдахо будет убит, и, хотя он этого заслужил, я немного его жалел и не хотел видеть его труп. Только мысль о том, что он натворил, прогнала от меня эти мысли. И я сказал себе:

– Будь твёрд. Ты видел, как Айдахо хотел убить Гарднера, и знаешь, что он конокрад; и еще ты знаешь, что он мог убить бедного Энди. Так что соберись с духом. Будь мужчиной.

Мы поднялись всего на несколько ярдов, когда услышали то, что заставило нас остановиться: дрожь от тяжелых копыт, доносившийся с нижней части склона. Мы снова собрались и встали, затаив дыхание и прислушиваясь.

Когда звук усилился, отец сказал:

– Похоже, сюда поднимаются лошади.

– Может, Айдахо нас заметил; может, это он со своими лошадьми возвращается на равнину, – сказал старик.

– Если это он, то он идет первым, так что оставьте его мне, – сказал Гарднер. – Засядьте по обеим сторонам от тропы и будьте наготове.

Мы так и сделали. Старик присоединился к нам с отцом с северной стороны. Звук становился все громче, лошади явно поднимались по тропе, и скоро до меня дошло, что их намного больше, чем было у Айдахо – четыре вьючных и две верховых, и сказал об этом.

– Ты прав, – ответил старик.

– Да. Похоже, там их десятков пять, – добавил отец.

И тут, вместе со стуком копыт мы услышали «Хай! Хай», которым индейцы подгоняют лошадей и хлопки их плетей.

– Это индейцы! – крикнул Гарднер. – Уйдите с тропы и ложитесь.

Мы так и сделали, растянувшись на земле в сорока-пятидесяти ярдах от тропы, и сделав всё, чтобы стать незаметными. Показался предводитель отряда, и, подняв голову, на фоне звездного неба мы ясно его увидели. Это был высокий индеец, сидевший на крупной лошади, на нем был головной убор с длинными концами из развевающихся орлиных перьев; на боку у него висел щит, за спиной – чехол с луком и стрелами. За ним шли шесть или восемь лошадей, дальше еще один воин, подгонявший их, и так далее и далее, пока мы не решили, что им конца не будет.

Оказавшись на вершине горы, предводитель затянул песню, торжественную военную песню, которую подтянули все его последователи, мы с отцом такую никогда не слышали. Некоторые всадники везли скальпы, натянутые на ветки с развилкой, и махали ими в такт с песней. Это одно из племён с западной стороны стало жертвой набега одного из племен с равнин. Последний поднялся и прошёл мимо нас: мы насчитали сорок всадников и много лошадей, не меньше двух сотен. Они перевалили вершину, продолжая петь, и после этого все мы снова собрались на тропе.

– Вот чёрт! – сказал Гарднер. – Большой военный отряд, сильный. Кто это, Сарджент, не ваши любимые черноногие?

– Нет. И не гро-вантры. Одно из племён сиу. Может, ассинибойны или янктоны.

– Все они без поклажи. Понятно, что с лошадьми Айдахо они не встретились. Малыш Март должен был услышать их приближение и увести своих лошадей подальше от тропы. Интересно, что сделал Айдахо, когда услышал их приближение и военную песню. Наверное, спрятался среди камней. Ладно, пойдём посмотрим, там ли он ещё.

Я занял место в хвосте, чувствуя уверенность в том, что Айдахо мы там не найдем. Это было то чувство, о котором я часто слышал – наши индейцы примерно так описывали своё общение со своими священными покровителями, животными из снов, или, как они их называли, видений – безмолвное известие о том, что какое-то событие должно произойти. Я никогда не держал долгого поста, как это делают они, чтобы получить священного помощника – животное, которое будет их покровителем, но давно хотел это сделать. Единственное, что мне мешало – я должен был получить благословение отца. Для него же все религиозные верования индейцев и их обряды были, как он говорил, просто фокус-покус.

Мы