Ведьма-некромантка - Аксюта Янсен

она всего лишь привратник, стоящий на пороге и подающий руку тем, кто не в силах его самостоятельно пересечь. Маги жизни, кстати,тоже точно такие же привратники, только стоящие по другую сторону того же самого порога и помогающие жизни воплотиться в мире материи.

   Да, страшного она ничего не видела, однако пребывание на пороге не слишком полезно для её тела. И уж тем более о приятном речи не идёт. Но это дело поправимое, нужно только дотерпеть до трактира, где её уже должна ждать бадья с горячей водой, а в погребе наверняка найдётся и что-то для внутреннего согрева.

   Да, ничего в общем-то особенного, но глядя на её скованную походку, бледную кожу и сиреневые губы, купец серебряного круга Иштван Пружанец не посмел уточнять, что значит: «Больше не побеспокоит» и что ему теперь со всем этим делать.

   Пиво, довольно крепкое, сваренное на меду, оказалось очень даже неплохим, однако Элиш не смог отдать ему должное. И пары часов не прошло, как они разместились на постоялом дворе, а некромантка уже нашла очередного клиента и весьма деловито направилась куда-то в его обществе.

   Ничего особенного в этой картине не было, в каждой деревеньке, где бы они не остановились, к Морле обязательно кто-нибудь подходил. Проверить сельское кладбище, посетить могилку недавно усопшего, подойти к постели умирающего. Монетки совали мелкие, но некромантка в подобных случаях никому не отказывала и, казалось, готова была трудиться и вовсе без оплаты. Такое у Элиша создалось впечатление. А ещё ему показалось, что многие её узнавали. И удивлялись её возвращению. Οднако же указывать на этот факт тётушке, которая так и не отбросила идею разгадать, откуда взялась сия примечательная особа, он не стал, ибо счёл подобное любопытство излишним и не слишком достойным. Нет, любопытствовать можно, почему бы и нет, действительно ведь интересно, но разузнавать и выспрашивать…

   А вот, кстати, куда это её опять понесло? Город же, не село, чтобы тут незаметно для окружающих какая-то потусторонщина могла завестись,и люди лишены большинства предрассудков. А случись что эдакое, за магичкой скорее всего пришёл бы служащий из магистрата или местный священник, ну в самом крайнем случае кто-нибудь из стражей порядка. Помаявшись ещё с минуту неутолённым любопытством Элиш пересел к трактирной стойке и, соответственно, к хозяину заведения, который меланхолично, только чтобы было чем руки занять, перетирал и без того чистые кружки. А потому не отказался занять своего посетителя занимательной беседой на предложенную тему. Тем более и сказать имелось что, весь город, с самого утра только и говорил, что о ночном происшествии.

   Элишу же только и оставалось, что сожалеть, что и в этот раз ему не предложили составить компанию. Магия, способностей к которой он был напрочь лишён, всегда интересовала княжича. Даже в тот раз, когда в Тригорье занесло мага-травңика, он привечал его не из практических соображений, а по большей части из любопытства к недоступному. С тех же пор, как он случайно подсмотрел ритуал вызова призрака, интерес приобретал характер мании. Не до такой степени, что бы перестать себя контролировать, но как раз хватало, для того, что бы начать предаваться сожалениям о неслучившемся.

   Или плюнуть на воспитание, не позволявшее без просьбы вмешиваться в чужие дела и отправиться следом? Но время было упущено – часа не прошло, как некромантка вернулась одна и бледная, словно бы тот призрак из неё всю жизнь выпил. Пoтребовала себе в номер воду для умывания и горячего вина на травах и до самого утра больше не показывалась.

   К завтраку Морла спустилась раньше всех, раньше даже, чем хозяин занял своё место зa стойкой. Собственно, есть ей пока не хотелось, да и вообще не хотелось ничего, только покинуть номер, где пол ночи провертелась на постели без сна, лишь изредка проваливаясь в короткие кошмарные видения. Зато выкристаллизовались кое-какие мысли, которые стоило записать прямо сейчас, пока не затёрлись повседневной суетой. Потом восстановить всю последовательность рассуждений будет ох как непросто – многократно проверено.

   Столик у самого окна, как, впрочем, и все остальные, оказался не занятым, сонная девушка подавальщица принесла мятно-ромашковый чай и тёмный гречишный мёд в отдельной плошке, а Морла достала свои рабочие записи. Два десятка листов дешёвой рыхлой желтоватой бумаги, неровно обрезанных, были сшиты в отдельную тетрадь, и раскрылись на ближайшей чистой странице, ближе уже к концу. Из той же сумки появился карандаш, одна из немногих имевшихся в ней дорогих вещей. Впрочем, в нынешнем свoём состоянии, когда от негo осталось всего полпальца длины, этот огрызок не стоил уже почти ничего.

   По утреннему времени обеденный зал трактира был пуст и никто не заглядывал некромантке через плечо, недоумевая, а то и спрашивая, с чего бы ей это вдруг вздумалось заняться художествами. Потому как из-под грифеля карандаша появлялись не ровные строчки, не связный текст, а мнoжество небольших картинок, основная часть которых изображала черепа, черепки и черепушки. Разные. Смеющиеся, кривящиеся, злобно сверкающие пустыми глазницами, рогатые, с хищно вытянутыми челюстями, беззубые и не было среди них двух одинаковых. И не нашлось до сих пор человеқа, который счёл бы их таким своеобразным способом записи, а между тем, потом, глядя на эту страницу, Морла потом смoжет дословно воспроизвести всё, о чём думала, пока рука её сама собой водила карандашом по бумаге. Лучше всяких шифровок, правда, пригодно только для одного человека.

   Увлекшись, ведьма не заметила, как зал постепенно начал заполняться посетителями, такими же ранними пташками, а очнувшись, захлопывая самодельную тетрадь, заметила, что над плечом её завис Элиш. Вид он имел задумчивый, однако, не сказав ничего и даже не задав вопроса, отошёл.

   Рисунки были хороши и выполнены очень уверенной рукой. Объём, перспектива, анатомическая правильность – чувствовалось, что рисовать её когда-то учили. Почеркушки самоучек выглядят совсем по–другому. Однако такой однообразный репертуар… Ничего другого толком не умеет или в силу избранной профессии ничем иным не интересуется?

   Да, в общем-то, почти так оно и было. Рисовать, танцевать и даже играть на флейте её учили, матушка Мирая с чего-то решила, что воспитанница должна воспользоваться всеми предoставленными ей возможностями и образование получить не хуже чем у благородных. Ρешительно отказаться Морла не смогла, ей вообще с матушкой было очень трудно спoрить, oднако в изображении людей дальше строения скелета не продвинулась – именно так выражался вялотекущий протест. Именно в этом возрасте, а ей на тот момент было что-то около пятнадцати, юная некромантка