Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

подозревая, девушка проехала через поляну к кустам, прямо туда, где горели два круглых желто-зеленых глаза, зловеще подергивался рыжеватый хвост и огромные лапы с мягкими подушечками напружинивались под гладким туловищем для длинного прыжка. Лошадь подошла к самой границе зарослей, когда Нума-лев взметнулся в воздух. Он врезался в конское плечо в тот же миг, когда лошадь в ужасе поднялась на дыбы, чтобы развернуться и бежать. Сила удара отбросила лошадь на землю, и так быстро, что у девушки не было ни шанса соскочить; она упала вместе со своим скакуном, и ее левая нога оказалась зажата под тяжелым телом.

Охваченная ужасом, она увидела, как царь зверей разинул мощные челюсти и схватил бившуюся лошадь за шею сзади. Огромные зубы сомкнулись, последовала короткая борьба, пока Нума трепал свою добычу. Она услышала, как хрустнули позвонки, когда в них впились длинные клыки, а затем мышцы ее верного товарища обмякли с приходом смерти.

Нума припал к своей добыче. Его глаза сосредоточились на лице девушки – она ощущала на щеке горячее дыхание и зловонный дух, от которого ее замутило. Ей показалось, они со львом целую вечность смотрели друг на друга, после чего тот зловеще заворчал.

Никогда в жизни Берта Кирхер не боялась так сильно – никогда в жизни у нее не было причин для подобного ужаса. У нее на бедре висел пистолет, отличное оружие, чтобы противостоять человеку, но поистине жалкая игрушка, чтобы отпугнуть такого огромного зверя, который замер сейчас перед ней. Она понимала, что в лучшем случае лишь раздразнит его, но все равно собиралась дорого продать свою жизнь, поскольку предчувствовала неизбежность скорой смерти. Ни один человек не смог бы ей помочь, даже если оказался бы сейчас рядом. На миг она отвела взгляд от гипнотизировавшей ее жуткой морды и в последний раз помолилась своему богу. Она не просила помощи, поскольку чувствовала, что даже божественная помощь в ее случае бессильна, – она просила только, чтобы конец был быстрым и по возможности безболезненным.

Никто не в силах предсказать, что сделает лев в критической ситуации. Этот свирепо рычал и сверкал глазами на девушку еще миг, после чего принялся пожирать мертвую лошадь. Фройляйн колебалась долю секунды, затем попыталась осторожно высвободить ногу из-под лошадиного тела, но не смогла даже шевельнуться. Она удвоила усилия, и Нума поднял голову от добычи, чтобы снова зарычать. Девушка замерла. Она надеялась, что зверь утолит голод, а затем отойдет, чтобы прилечь, но она не верила, что тот оставит ее здесь живой. Наверняка же он потащит остатки мяса в подлесок, чтобы спрятать, и вот тогда он, без сомнения, сочтет ее частью свой добычи и непременно вернется или же наоборот – сначала потащит в джунгли ее и убьет.

Нума снова занялся едой. Нервы девушки были уже на пределе. Она изумлялась, как до сих пор не лишилась сознания от напряжения и потрясения. Она вспомнила, что много раз мечтала увидеть с близкого расстояния, как охотится и кормится лев. Боже! Насколько же буквально исполнилось ее желание.

Она снова подумала о своем пистолете. Когда она упала, кобура перекрутилась, и оружие теперь лежало прямо под ней. Она очень медленно протянула к нему руку, но, чтобы дотянуться, ей пришлось приподняться, отрывая спину от земли. Лев мгновенно вскинул голову. С кошачьим проворством он вспрыгнул на тело лошади и опустил девушке на грудь тяжелую когтистую лапу, опрокидывая ее обратно, и все это время он жутко рычал и ворчал. Его морда была воплощением жуткой ярости. Мгновение никто из них не двигался, а затем откуда-то позади девушки послышался человеческий голос, издававший звериное рычанье.

Нума внезапно отвел взгляд от лица девушки и уставился на то, что появилось у нее за спиной. Его ворчанье переросло в громкий рык, когда он попятился, длинными когтями разодрав на ней корсаж и выставив напоказ белую грудь, на которой чудовищные лапы каким-то чудом не оставили ни царапины.

Тарзан из племени обезьян наблюдал всю сцену с того момента, когда Нума набросился на добычу. А до того он некоторое время присматривал за девушкой и, когда лев напал, поначалу склонялся к мысли позволить Нуме разобраться с ней самостоятельно. Ведь кто она, если не ненавистная немка, да еще и шпионка в придачу? Он видел ее в штабе генерала Краута на совещании немецких офицеров, а потом видел ее же в расположении британцев, где она выдавала себя за британского офицера. Именно последняя мысль и вынудила его вмешаться. Несомненно, генерал Ян Смэтс[4] будет рад встретить и допросить ее. Из нее смогут выудить ценную для британского командования информацию, а уж потом Смэтс ее расстреляет.

Тарзан узнал не только девушку, но и льва. Это для нас с вами все львы одинаковы, но для тех, кто близко знаком с ними по джунглям, все иначе. У каждого имеются индивидуальные особенности строения морды и тела, отличающие их друг от друга так же явно, как разных представителей большой человеческой семьи, кроме того, у всех обитателей джунглей имеется безошибочный способ идентификации личности – запах. Все мы, люди или звери, обладаем собственным, отличным от остальных запахом, и главным образом по этому признаку звери в джунглях, наделенные изумительным обонянием, узнают знакомых.

И это самый верный способ. Вы тысячу раз видели, как это делает собака, которая узнает ваш голос и вашу внешность. Она знает ваше лицо и фигуру. У нее не может быть никаких сомнений, что это именно вы, но достаточно ли этого? Ничего подобного, сэр, – собаке необходимо подойти и обнюхать вас. Все остальные органы чувств могут подвести, но только не обоняние, и собака делает окончательный вывод после последней проверки.

Тарзан узнал Нуму, которого водил в наморднике из кожи Хорты-кабана, которого два дня тащил на веревке и в итоге выпустил в немецкие траншеи, и он знал, что Нума тоже его узнал, что он вспомнил острое копье, укротившее и подчинившее его, и Тарзан понадеялся, что лев до сих пор помнит усвоенный урок.

Сейчас он шагнул вперед и обратился к Нуме на языке человекообразных обезьян, требуя, чтобы тот отошел от девушки. Неизвестно, понял ли его лев Нума, зато он точно понял, чтó обещает тяжелое копье, которое тармангани держал в загорелой руке, и потому он отступил, глухо ворча и пытаясь решить своим невеликим умом, атаковать ему или бежать.

А человек-обезьяна, не делая паузы, надвигался прямо на льва.

– Убирайся, Нума, – крикнул он, – или Тарзан снова свяжет тебя и бросит в джунглях без еды. Видишь Арад, мое копье? Помнишь, как его наконечник вонзался в тебя и как я колотил тебя его древком по голове? Уходи, Нума! Я Тарзан из