Невеста из пентаграммы - Нинель Мягкова

к похитителю. Чуть ли в подмышку ему не уткнулась. Пахло от мутанта на удивление приятно — чем-то горьковатым, вроде полыни, смягченным сладостью свежего меда и мяты. Прямо-таки успокоительный сбор, а не мужчина!

— И все-таки, где я? — прошептала, с трудом проталкивая слова сквозь пересохшее горло. Пить мне так никто и не предложил.

— В мире демонов. — отозвался он.

Я-то думала, так и продолжит играть в молчанку! Ну, раз пошел на контакт, может и убивать не будет? Или зачем им тут еще девушки… самые неприятные мысли я старательно отгоняла. Вряд ли мы совместимы, при их-то габаритах! Или они похищают женщин для, так сказать, одноразового использования? Вряд ли после изнасилования эдакими монстрами выживают.

— И зачем я тут? — продолжила допрос, покачиваясь в его руках и всеми силами стараясь отвлечься от пугающих картинок, которые услужливо подсовывало мне воображение.

Сказать по правде, мерные шаги и почти полное отсутствие звуков убаюкивали. Словно настойчивый гипноз — бах, бах, бах, вбивались подошвы его сапог в неровный пол.

Мимо нас проплывали однообразные запутанные коридоры, похожие на лабиринт. Окон не видно, везде камень. Кажется, мы под землей. Так просто сбежать не выйдет. Я пыталась запомнить направление, в котором меня несли — ведь если меня сюда перенесли, логично рассудить что в том же месте могут и обратно отправить. Вдруг он соврал насчет невозможности возвращения? Да скорее всего и соврал, станут пленнице правду говорить!

— Ты должна стать моим сердцем. — сообщил «величество» — неужели правда король? — и не дожидаясь моей реакции, спросил: — Ты девственница?

Первой мыслью было — девственниц обычно приносят в жертву. Особенно демонам, сатане и кому там еще страшному. Потому я так же быстро и не задумываясь выпалила:

— Нет конечно!

Мне показалось, или в его глазах мелькнуло облегчение?

Ой. А для чего им тут могут понадобиться не-девственницы⁈ Как бы не для того самого! И что еще за сердце? Надеюсь, вырезать мне никакие органы не планируют?

В голову лезли ужасы один другого краше, каждый шаг моего похитителя отдавался во всем теле, и дыхание замирало в такт.

— Не бойся. — посоветовал мужчина, наконец останавливаясь. — Если ты и впрямь та самая, я не причиню тебя вреда. Никто тебя и пальцем не тронет.

— Точно? — проблеяла я, старательно не думая, что будет со мной если я вдруг все же «не та».

— Абсолютно. — с бетонной уверенностью кивнул он, и каменная стена перед нами разъехалась как автоматические двери люксового отеля, плавно и бесшумно. За ними обнаружилась просторная комната, обставленная с роскошью и вкусом. Тут явно приложила руку женщина, и во мне всколыхнулась надежда. Возможно, удастся уговорить ее если не помочь сбежать, то хотя бы объяснить нормальным языком, что здесь происходит? Отчего-то мне казалось, что дама поймет меня лучше этих странных огромных мутантов, даже если у нее на макушке тоже растут рога.

Похититель сгрузил меня на необъятную, очень мягкую постель и выпрямился.

— Жди. Сейчас к тебе придут. — сообщил он и стена за ним заросла вновь, превращаясь в монолитный камень.

Глава 2

Первым делом, оставшись одна, я вскочила с постели, зябко кутаясь в трофейный плащ, и отдернула штору.

Так и есть.

Точнее нет. Окна нет.

Прохромав к стене, где только что был выход, я обшарила ее руками и сделала неутешительный вывод. Сбежать не получится. К сожалению, я еще не научилась просачиваться сквозь предметы, а других вариантов пока что нет.

Прислонившись спиной к тепловатой скале, я с тоской оглядела свою камеру. А как еще назвать помещение, в котором тебя заперли? Впрочем, выглядела она очень даже комфортно, можно сказать шикарно. Пушистый ковер прикрывал грубый камень, потому я и скакала козочкой босыми ногами. Ворс приятно щекотал ступни, смягчая острые грани. Огромное ложе застелено дорого поблескивающим постельным бельем с вышивкой золотой нитью по канту, россыпь подушек манила прилечь и затеряться в них, низкий столик с набором баночек и тюбиков стоял рядом с ростовым зеркалом. И накраситься, и общий вид сразу оценить. Удобно. Только вот куда мне собираться-то? На жертвоприношение разве что.

Ни шкафа с одеждой, ни обуви, ни хоть халатика переодеться. Поплотнее намотав на себя удивительно мягкую, льнущую к телу ткань, я обошла по периметру просторную комнату, и наконец вновь обессиленно приземлилась навзничь на постель.

Ничего.

Ни входа, ни выхода, ни элементарных удобств. И что мне тут делать, интересно? Спать и краситься?

Словно в ответ на мой невысказанный вопрос, стена вновь разъехалась, являя мне пеструю процессию. Длинные, летящие одеяния закутывали многочисленных посетительниц с головы до ног, так что взгляду оставались открыты лишь запястья. Темно-красные с длиннющими когтями, между прочим. Как они с такими ноготочками умудрялись чем-то заниматься, понятия не имею. Мне от одного вида стало неудобно.

В руках демоницы держали подносы, накрытые металлическими куполообразными крышками, ткани, обувь и какие-то баночки. Будто мне уже имеющихся мало!

Завершала шествие дама, которую я как-то сразу выделила. Она двигалась более величественно и степенно, так что не видя лица можно было определить — остальные служанки, а она здесь главная.

Кроме того, ее кожа оказалась еще светлее моей.

Я на радостях аж с кровати подскочила. Недалеко. Села просто, подобрав под себя ноги, и совершенно невоспитанно вперилась в незнакомку. Неужели кто-то одного со мной вида? Одновременно навалилось облегчение и новый приступ страха. Счастье, что я здесь такая не единственная, и ужас при мысли, что несчастная здесь уже давно. Вон, как освоилась! Может, и мне так придется?

Впрочем, не худшая участь. Главное не оказаться на месте одной из тех, с коготочками. Или еще хлеще, чтобы меня не признали «не той» и не избавились вовсе.

Как бы так вызнать незаметно критерии избранности?

Дама немного размотала слои ткани, укрывавшие голову, и в своеобразном капюшоне стало возможно различить лицо. Изысканные, аристократичные черты, тонкий нос, выбивающиеся надо лбом рыжеватые прядки, тронутые сединой. Женщина была не молода, но отлично сохранилась для своего возраста.

— Мой сын сказал, ты ранена. — негромким, хорошо поставленным голосом сообщила она. Ни тебе здравствуй, ни давай познакомимся. Сразу к делу!

Погодите, сын?

Сглотнув, я приняла самую благопристойную позу из возможных.

Если тот, кого называли «величество», сын этой женщины — а он единственный более-менее человеческого цвета и знает, что у меня проблемы с ногой — то она же, получается, тоже королевского рода? С ней нужно поуважительнее.

— Да, у меня ноет нога. Но это не свежая рана, а старый перелом. — осторожно ответила