Чёртов узел - Олег Васильевич Слободчиков

Все строже становились его узко посаженные глаза, а доверительная улыбка и по-азиатски плутоватый прищур глаз на лице Алика начали выстывать, превращаясь в пристальный и настороженный звериный взгляд. Повеяло вдруг холодком между старыми друзьями, будто не загибались вместе от голода в Чулакских горах и не делили последние сухари, скитаясь по Джунгарским отрогам. Индеец почувствовал это и спохватился:

– Да пошли ты их всех… Ты у нас первопроходец. Мы туда отправим другого бича – тебе пора осваивать новый участок. – Индеец поднялся с кресла, подошел к карте, занимавшей полстены: – Про Байсаур слышал? Там еще никого из наших не было. Смотри, – ткнул прокуренным пальцем. – Отсюда вверх по реке до ледника – все твое… Забрось продукты, построй фанзу.

Индеец в задумчивости постоял у карты, вождистски вытягивая руку, и, задирая бороду к одному ему видимой перспективе, тряхнул головой, возвращаясь к столу, деловито спросил:

– Сколько травы нарезал?

– Больше двух тонн!

– После обеда дам машину – вывози.

– Не-не-не! – замотал головой Алик, входя в роль баловня у начальника. – Пока пива не напьюсь – не поеду!

– Алик, надо! – положил на стол растопыренную ладонь управляющий. «Двустволка» его взгляда строго вперилась в лицо собеседника. – Квартальный план не вытягиваем… Сам куплю тебе в дорогу ящик пива, но чтобы уехал сегодня… Что до егеря, так у меня теперь есть знакомства повыше: ему позвонят откуда надо, и он тебя с травой выпустит. Может, конечно, обыскать, но ты подготовься: предупрежден – вооружен!

Толкнув дверь, Алик сутуловато обернулся всем телом и сказал уже без тени насмешки:

– Саня, ведь ты до денег нежадный. Зачем тебе все это? Посадят же!

При всех своих достоинствах Индеец слыл за человека, у которого временами «простреливала крыша». Вот и сейчас он взглянул на товарища, и в его глазах блеснула жертвенная гордыня.

– Кому-то же надо, Алик! – продекламировал со вздохом.

Алик тоже вздохнул и вышел.

Груженная сухой хвоей эфедры машина вернулась в город на рассвете. Из сторожки, что возле конторы, выползла на костылях старуха, похожая на намалеванную на воротах бабу-ягу, раскрыла скрипучие железные ворота, и грузовик въехал на территорию «Травлекарспрома». Алик выпрыгнул из кабины, остановился посредине двора, раздумывая, с чего начать городскую жизнь. Кто-то окликнул его по имени, он обернулся всем туловищем и увидел знакомого слесаря, зачем-то притащившегося на работу двумя часами раньше.

– Алик, друг, с возвращением!

Слесарь достал из-под верстака бутылку вина, сковырнул пробку, почти всю вылил в желтую поллитровую банку. Алик припал к посудине губастым ртом и зычными глотками осушил до дна.

– Алик, ты при траве, займи сто рублей?! Отдам через неделю…

Алик закурил, хлопнул слесаря по плечу:

– Сначала получить надо! – Заметил в углу чьи-то сандалеты, сбросил заштопанные леской резиновые сапоги, примерил.

– Как на меня шиты, – сказал и пинком отправил под верстак свою старую обувь вместе с грязными портянками.

К обеду он сдал на склад вывезенную эфедру и без задержки получил почти полторы тысячи рублей трех- и пятирублевыми пачками. День был солнечный. Алик скинул свитер, залатанный на локтях шинельным сукном, повесил его на забор, оставшись в рубахе без пуговиц и с оторванными рукавами, завязал узел на животе и сунул деньги за пазуху. Вокруг него уже вертелись знакомые и незнакомые мужики с похмельными лицами.

– В «Черном Ишаке» пиво свежее! – нашептывал кто-то.

Алик хрустнул пачкой, протянул несколько бумажек в чьи-то руки:

– Кто за водкой? – дал деньги еще кому-то.

Потом они что-то пили, кого-то ждали и не дождались. Поехали в универмаг одевать разбогатевшего бича, но попали в центральный гастроном. Бабенки, на которых Алик пристально поглядывал, испуганно шарахались от него, но за пазухой лежали деньги, и это его не обижало.

Он ненадолго и только чуть-чуть отстал от толпы собутыльников и почувствовал на плече знакомую властную руку. Прошло всего три часа, как он получил деньги и вот уже медвытрезвитель. За стойкой в белых халатах сидели злющая прокуренная старуха и молодой пухлый лейтенант. Его китель с погонами висел на спинке стула. Алик расстегнул булавку на единственном кармане, пришитом с внутренней стороны к рубахе, выложил паспорт и договор с «Травлекарспромом». Лейтенант стал рассматривать документы, его розовые губки бантиком брезгливо скривились:

– Такой лоб – и травку собираешь?!

– А ты знаешь, что это за работа?! – От обиды Алик даже перегнулся через стойку. Сержант из-за спины привычно обхватил его жилистой рукой, нащупал что-то подозрительное, ловко залез за пазуху, вытащил две пачки пятерок и смотрел на деньги с таким лицом, будто вместо мандарина разжевал лимон. Зато лейтенант в изумлении поднялся со стула и свойски подмигнул:

– Кассу взял?

Но Алик тыкал скрюченным пальцем в номер телефона на договоре. Лейтенант неохотно набрал его, спросил, работает ли Истинбетов и как он выглядит. Глаза его дрогнули, зад опустился и мягко облепил скрипучий стул, он положил телефонную трубку и протокольно поднял глаза:

– Уже протрезвел, Истинбетов? – И, обернувшись к старой морщинистой врачихе в халате, спросил: – Может, отпустим? У нас вторые сутки бомж без денег… За двоих заплатишь?

Алик не спеша снова затолкал деньги за пазуху, насмешливо взглянул на поникшего милиционера.

– Ходишь по городу в лохмотьях, нарушаешь порядок, – проворчал тот. – Оделся бы. Деньги есть.

– Заплачу полсотни, если на «побирушке» отвезешь в ЦУМ! А то опять возьмут за воротами?!

Алик оставил на стойке тридцать рублей: за себя и бомжа, вышел во двор. Сержант распахнул дверь камеры на колесах, шофер нажал на стартер.

– Садись, если за полсотни!

– Э-э нет, сержант! Я поеду в кабине, а ты – здесь! – Он отсчитал несколько синих пятирублевок из отощавшей пачки, протянул сержанту: – Аванс на руки!

Тот шмыгнул носом, полез в камеру-будку.

Машина остановилась возле магазина. Алик не спешил вылезать из кабины, оглядываясь, наслаждаясь недолгим своим торжеством. Но шофер все настойчивей выталкивал его, а сержант уже открыл дверцу. Алик поймал на себе несколько любопытных взглядов прохожих, неохотно шагнул на асфальт, откинул волосы с лица за плечи и зашагал в магазин: нескладный, оборванный, никому в этой толчее не было до него дела.

Из ЦУМа он вышел выбритый, с модельной прической – на первом этаже оказалась парикмахерская – в джинсах, в новенькой рубашке со складками, и в пиджаке, под мышкой – коробка с транзисторным приемником. Пиджак – так себе, зато много карманов: ради этого и был куплен. Алик растолкал по ним документы и деньги. А душа все чего-то ждала, алкала праздника и чуда… Надо было объехать друзей, раздать долги, встретиться с людьми, которым обязан помощью в разное время. Он уже