Золотая жила - Александр Михайлович Минченков

Сибиряков налил водки в рюмки до полных краёв.

– Добирался я с трудностями до мест здешних, осилив сей путь, с мыслями ознакомиться с горными разработками, водимыми купцами. Убедиться желал воочию в действительности золотых запасов. Побывал, смотрел, не шибко дивился – не такие ужо они и богатые золотом. Но золотишко имеется на Олёкминском водоразделе, факт неоспоримый. Отсюда и тяга душевная моя усилилась – искать куда более злачные долины. Тайга сильна реками с их притоками, где-то да скрыт имя металл жёлтый. Хранят! А посему покою и не дают. Знаю, на сею затею придётся немало средств спустить. Ежели понапрасну – обиду снести придётся, а коль откроем клады несметные, так всё окуплю с лихвой. Вот так как-то разумею, разлюбезный Иван Данилович. На тебя и держу ставку, не подведи, в большие люди выведу при должном исходе.

Сибиряков замолчал, задумался, о чём только ему известно, но мысли его прервал казак.

– Чудное название речки – Бодайбо, – заметил Новицкий, оглядывая стол с едой, сглотнул слюну, будучи проголодавшимся от только что покрытых им нескольких вёрст от ближнего поселения. По делам ездил, а вернулся, так сразу и был приглашён посыльным в Гостиный дом, предупредили: сам купец Сибиряков Михаил Александрович его дожидается.

– Чудное заглавие, – повторил купец, – и со смыслом. То ли люди Немчинова, то ли посланцы иных именитых купцов ранее этакое название дали. От слетевших с их уст слов: «Подай бог» изошло, в надежде в поисках золотых самородков в этой речке и её ключах, однако пока не осчастливил Господь никого, так дай бог вам удачи. А вот название к речке пристало, внесено в губернскую картографию, а то и Российскую.

Сибиряков поднял рюмку, глянул на прозрачность её содержимого и произнёс:

– Не будет греха испить про намеченное дело, что задумано, дай бог, чтоб сбылось, исполнилось, – опрокинул рюмку в рот, смачно крякнул и взялся закусывать.

Новицкий не промедлил, тоже выпил, чуть сморщился от горечи, для начала поднёс хлеб к носу, занюхал, скромно откусил и продолжал держать хлеб в руке, поглядывая на рыбу – то ли вяленого хариуса взять, то ли кусок малосольного ленка.

– Ты, Иван Данилович, не скромничай, заедай без стеснения. Стол не боярский, но сытный. Свершим дело, вот тогда ужо отпразднуем застольем знатным.

– Михаил Александрович, а известно ли вам, каким путём отряд Немчинова добирался до речки Бодайбо? – любопытствовал Новицкий, осмелев от доброты купца и его поддержки.

– Вроде как из Иркутска до Жигалова лошадьми, а далее по рекам Лене и Витиму на стругах, по воде преодолели тысяча триста, а может, тысяча четыреста вёрст на судне.

– Это ж сколь пришлось им грести вёслами, боже мой! – удивился казак, щёки от принятого алкоголя порозовели, и ел с аппетитом.

– Немало, путь неблизкий, долгий, где-то и паруса помогали, – согласился Сибиряков, прожевав кусочек мяса, запил квасом. – Вам же предстоит куда меньший, но глухой, нехоженой тайгой, – многозначительно поднял указательный палец правой руки.

Сидели около двух с половиной часов. Выпили ещё по одной рюмке, закусывали, пили крепко заваренный чай с сахаром и пряниками, поговорили о деталях затеянного, на том и распрощались до следующего разговора.

Новицкому повезло, нашёл он проводника, да ещё как повезло! Им оказался якут Байбал, но и отзывался на Пашку, вероятно, это перевод его имени на русский лад, правильно сказать – Павел. С виду возрастом пять десятков лет, ростом невысокий, степенный, суету не приемлет. Долго уговаривать не пришлось, услышал про «огненную воду», табак и чай, деньги показали, глаза загорелись, и, не откладывая, готов был оставить семью и отправиться в путь. Жена с сыном за стадом оленей присмотрят, им это не в тягость, добротный чум имеется, оленей немного, так что управятся, оно и пара собак в помощь.

Пашка-якут показал кусок бересты, на ней нацарапаны линии речушек, тропы средь гольцов до самой большой реки Витим. Береста замызганная, но рисованые линии чёткие. В устье речки Бодайбо, впадающей в эту реку, живут сородичи, отсюда он продолжил своё переселение, таёжный переход отобразил писалом на бересте, указав приметы местности, кто знает, возможно, придётся вновь посетить тамошние края. А оно так и вышло, только не по своей нужде, а по просьбе русских, потерявших покой из-за поисков золота в таёжных долинах.

Ранее якуты и тунгусы с опаской, с недоверием относились к разведчикам жёлтого металла и золотистого песка, местных же аборигенов это не прельщало. И не знали, как с ними поступать, хотя и случалось находить в речках. Необычные с виду тяжеловатые камушки, ну, блестят и блестят, что с того проку, никакой потребности, где их применить, коль кругом тайга необъятная? О ценности же их не знали, да и откуда им было знать, коль грамоте никто не учил, газет не читали, жили лишь заложенным предками промыслом. Но, не видя в русских угрозы или беды какой, смирились, к тому ж кто зажиточный или с доброй душой угощали водкой, табаком и разной неведомой снедью. Слухи ходили: муку, зерно, сахар, соль и даже оружие с порохом и свинцовыми зарядами желают завоз организовать, коль золота в достатке обнаружат, так будет на что пушнину менять, отпадёт нужда возить на сбыт за многие вёрсты. Предлагали деньги за мясо оленя и рыбу, так отказывались, что с медными и серебряными монетами в тайге делать, ничего не купишь, так брали товаром. Оно конечно русские люди разбудили урман своим присутствием – поисковыми и горными работами, пришлось сдвинуться в глубину тайги, на зверье не отразилось, полно пушнины и рыба в избытке, так что на промысел жаловаться не приходилось.

Свиридов и Карпухин знали направление предстоящего маршрута, имелась обзорная карта района и самого русла Бодайбо их воодушевила имевшаяся у проводника своеобразная карта, какая-никакая, но всё же мало-мальский путеводитель имеется, а к ней и живой человек, побывавший на русле Бодайбо, знакомый с глухой, неизведанной им местностью. Обговорив жалованье, оба заверили Сибирякова: «Михаил Александрович, дело для нас не ново, а посему и не подведём. Коль золото вскрыто в олёкминских речках, так оно и в витимских ручьях природой представлено. Полагаем, речной водораздел Лены уж непременно всюду с золотоносными песками однообразен. Ну, не может быть иначе, с пристрастием пробы промывать будем…» «Оно и ладно, так и поезжайте с Богом, да держитесь сообща с начальником отряда Новицким, тайга, сами ведаете, осторожности требует. А доведётся повстречаться с людьми Немчинова или самим купцом, так в словах не распространяйтесь,