Черепоголовый ужас - Джеймс Уиллард Шульц

– О Солнце! Пожалей нас! Помоги нам! Дай нам сегодня возможность покончить с нашим врагом, Черепоголовым! Хотя бы покажи его нам, чтобы мы могли быть уверены в том, что он здесь; что он один из этих воров наших бизонов, – молил Тело Совы, и мы с Амунисом добавили свои голоса к этим мольбам.

Я достал свой далеко видящий инструмент и с его помощью увидел три группы толсторогов и три козлов на горе Черного Орла (гора Аллен), прямо за долиной, и еще толсторогов на горе Маленького Ворона (гора Пик). На горе Рыболова и по пути к нашему укрытию мы видели много следов оленей и вапити. Ничего удивительного в том, что кутенаи и другие западные племена так завидуют нашей стране, ее бесчисленным стадам бизонов и других животных, которые служат пищей людям. Мне вспомнилось то, что часто говорила моя мать: что животных на наших равнинах и в наших горах хватит всем этим племенам, и что мы должны позволить им жить и охотиться вместе с нами, и в этом я с ней был согласен. Но это было еще до того, как Черепоголовый убил моего отца. Ха! теперь дело совсем другое!

Солнце продолжало свой путь, и оно уже склонялось к западу, когда мы услышали пение, а потом увидели, что вверх по тропе проследовали два всадника. Это был старый мужчин и старая женщина, которые, последовав за охотниками, взяли у них мясо; их лошади были им нагружены – ребра, вырезка, голова бизонихи. Они были очень счастливы. Старик, который был впереди, был очень стар и согнут под тяжестью прожитых зим, поднимал и опускал скрюченные руки в такт песне, оглядываясь и с улыбкой глядя на свою старую женщину, которая в ответ на его улыбки подпрыгивала в седле и кивала головой в такт его пению. Они пересекли ручей и прошли дальше, не бросив и взгляда в нашу сторону.

– Такие старые! Такие бедные! Такие добрые! Я никогда не смог бы причинить им вреда, – сказал Тело Совы.

– Я тоже. Пусть они увидят больше зим, – сказал я.

Потом по тропе прошли ещё пять мужчин и три женщины, их лошади тоже были нагружены мясом и шкурами, как и несколько вьючных лошадей, которых вели женщины. Потом, вскоре после них, появилась длинная вереница охотников, которые двигались один за другим, и у некоторых из них лошади были нагружены так тяжело, что им пришлось спешиться и вести лошадей в поводу. Они добыли много наших бизонов. Теперь они шли мимо нашего укрытия, и их было много – по меньшей мере пятьдесят человек между ручьем и изгибом тропы ниже. Мы чувствовали себя не очень спокойно, потому что хорошо знали, что, если нас обнаружат в нашем укрытии из ивовых веток, шансов остаться в живых у нас не будет. В отряде было и насколько женщин. Когда одна из них проходила мимо нас, ведя в поводу лошадь, седло с лошади соскользнуло, и все мясо упало на землю. Женщина очень рассердилась: она ругала лошадь, стегала ее концом веревки и звала на помощь. Несколько мужчин положили седло на место и стали нагружать его, перекрыв дорогу; те, что были сзади, стали обходить их с обоих сторон, и некоторые оказались так близко от нас, что мы каждую секунду ждали, что кто-то из них наедет прямо на нас. И тут мы увидели самого Черепоголового, на большой, чёрной лошади. Да, мы снова увидели его ужасное лицо – без губ, без носа, вообще без плоти. Да, это был он, он перешел ручей, прошел между нами и теми, кто перекрыл тропу, и мы не решились убить его. Но каким гордым он выглядел: его лошадь не несла ничего, кроме двух бизоньих языков – он отдал другим всё добытое им мясо и шкуры. Его ружьё – я устремил на него свой взгляд и сразу его узнал по узорам из медных гвоздиков на его прикладе – это было ружьё моего отца, то самое, что он купил во Много Домов после прибытия огненной лодки. Я сам видел, как он, когда мы стояли на реке Срезанных Берегов, забивал эти гвоздики в приклад: круг, обозначавший Солнце, а под ним ещё семь, обозначающих Семерых. О, какой же гнев разгорелся во мне, когда я узнал это ружьё, и как я страдал оттого, что не могу прямо сейчас убить того, кто его нес, того, кто убил моего отца! Он невредимым прошел мимо, этот Черепоголовый. Когда прошли все охотники и женщины, я упал на землю и заплакал.

– Ну! Что за слёзы? – спросил Тело Совы.

– Этот Черепоголовый! У него было ружьё моего отца! Он, и никто другой из кутенаи, убил моего отца! И он прошел мимо меня, и я не смог в него выстрелить! – простонал я.

Сжав моё плечо, Тело Совы ответил:

– Не бери в голову, наберись отваги; Черепоголовый здесь, мы его видели, и мы сделаем все, чтобы покончить с этим ночным убийцей наших людей!

Так этот Тело Совы, этот добрый человек, успокоил меня и осушил мои слезы.

Мы оставались тут у ручья до самой ночи, стараясь решить, как нам привести в исполнение то, что мы задумали. Мы хотели пройти в лагерь и застрелить его на месте, прямо в его вигваме; но Тело Совы сказал, что это можно будет сделать, когда ничего иного нам не останется. Действительно, сказал он, у этих охотников сегодня была богатая добыча; но они не должны поступать так, как мы, они не станут отдыхать после успешной охоты. Они знают, что для них очень рискованно оставаться по нашу сторону гор, и будут охотиться каждый день, чтобы успеть добыть столько мяса, сколько смогут увезти их лошади, а потом вернуться на запад, в свою бедную страну. Так что для нас остается хороший шанс убить нашего врага, оставаясь здесь и выслеживая его на тропе, спускающейся по долине.

У нас оставалось совсем немного вяленого мяса. Часть его мы съели, и на утро оставалось только несколько небольших кусочков. Так что я предложил попробовать добыть еще мяса во вражеском лагере. Тело Совы этого не одобрил. Мы можем, сказал он, опять разбудить спящего. Нет, лучше нам поголодать, чем вызвать у врагов подозрения о том, что мы рядом с ними.

– Но они же не держат всё мясо в вигвамах, для этого