Затерянная библиотека - Изабель Ибаньез

– Вор, – повторила я.

Я едва расслышала ее тихий ответ.

– Да.

Чувство беспокойства росло внутри, как сорняк в ухоженном саду. Я боялась спросить, но каким-то образом уже знала ответ. В последний раз я видела мистера Финкасла, ее отца, на Филе, где мы нашли гробницу Клеопатры. Конечно, Исадора говорила не о… не о…

Но она лишь подтвердила страх, который нарастал во мне.

– Да, – тихо сказала она, потянувшись ко мне. – Вижу, ты прекрасно все поняла. – Она сделала долгий, прерывистый вдох. – Он и группа из шести, возможно, семи человек напали на лагерь и увезли все с Филе.

Комната закружилась. Я вырвалась из ее хватки и обняла себя руками, отчаянно пытаясь сохранить самообладание. Спрятала лицо и приглушенно вскрикнула. Вот почему Абдулла отправил срочную телеграмму Tío Рикардо. Наверное, к этому времени они уже добрались до Филе и узнали о предательстве мистера Финкасла. Слова Исадоры вызвали у меня дикую панику и чувство отчаяния. Ее отец напал на лагерь. Воспользовался оружием, чтобы взять команду в плен. Dios mío.

Оставалось молиться, чтобы никто не пострадал.

Я должна была быть там, и мили, отделяющие Каир от Филе, приводили меня в ярость. Я никогда не чувствовала себя такой беспомощной.

– Все ценное, все золотые предметы были вывезены. Даже… даже… – Исадора осеклась.

Мне хотелось, чтобы она замолчала, хотя ее слова будто доносились откуда-то издалека. Словно были погребены под песком. Мне пришлось копнуть глубже, чтобы наконец понять, что она имела в виду.

– Даже что?

– Ее мумию. Мой отец забрал и ее.

Меня охватил ужас.

– Ты хочешь сказать…

Исадора кивнула, и острая боль исказила ее черты.

Мистер Финкасл украл Клеопатру.

– Предполагалось, что эта поездка ради того, чтобы наладить наши отношения, – сказала девушка, и ее голос прозвучал громче, стал сильнее похож на ее привычный голос. – Она должна была снова сблизить нас после того, что случилось.

– А что случилось? – спросила я онемевшими губами.

– Ну вот, – прошептала Исадора. – Вот почему мне так важно твое мнение обо мне. – Она взяла меня за руку и изо всех сил сжала. – Родители лгали мне почти всю мою жизнь, пока я не узнала правду. У отца был роман с замужней женщиной. – Она глубоко вздохнула, явно сдерживая слезы. – Это многое объясняло… почему мать каждый год уезжала на полгода на какую-то таинственную работу в Южную Америку.

– В Южную Америку? – машинально повторила я.

– В Аргентину.

Я крепко зажмурилась. Темнота казалась зияющей бездной, и мне хотелось броситься в ее глубины. И снова я поняла, что Исадора собирается сказать, еще до того, как она это произнесла. Я согнулась, уткнувшись головой в колени.

Она взяла меня за руку и крепко сжала. Я едва почувствовала ее прикосновение. Вместо этого я приготовилась к тому, что произойдет дальше. Но нельзя было подготовиться к тому, как обманула меня моя мать и как жестоко она предала нас с Papá. Когда Исадора заговорила снова, ее слова прозвучали будто пощечина:

– Я твоя сестра.

Capítulo siete

Глава 7

Я умылась холодной водой, не глядя в зеркало. Последствия поведения матери потрясли меня. Все это время я думала, что у нее был роман с мистером Бертоном – человеком, которого она позже предала. Но нет. Она изменила отцу с мистером Финкаслом.

Мистером Финкаслом, чье имя я так и не узнала.

Мускулистый, грубый и властный англичанин, помешанный на оружии и распоряжавшийся каждой минутой дня Исадоры. Человек, который разговаривал свысока с остальными землекопами, смотрел на всех с подозрением и неодобрением.

Я не могла поверить, что мать выбрала такого мужчину.

Ведь она должна была быть разумнее. У нее должен был быть вкус. Да, отец на двадцать лет ее старше, но он добрый, заботливый и явно поддерживал ее, не возражая против образа жизни, который она вела в Египте, хотя он так отличался от его собственного. Мать уезжала от него на несколько месяцев, хотя я считала, что они все время были вместе. Острая боль вспыхнула в моем сердце, и я знала, что никогда не оправлюсь, сколько бы времени ни прошло, куда бы я ни уехала.

Моя мать разрушила нашу семью.

И она знала правду об отце. Я знала, что Уит и Tío Рикардо считали его погибшим, и чем дольше Papá оставался без вести пропавшим, тем больше я в это верила. Я прислонилась к умывальнику в маленькой уборной, примыкавшей к спальне Уита. Мое лицо все еще было горячим, сколько бы я ни прикладывала к щекам прохладное полотенце. Я не знала, как долго я находилась внутри, пока Исадора ждала меня на кровати.

Моя сестра.

Hermana[15].

Меня переполняли эмоции: отрицание, замешательство и тоска. И удивительное счастье, которое затмевало все остальное. Когда умерла Эльвира, я потеряла близкого человека и с тех пор чувствовала боль.

Но теперь у меня появилась сестра.

И тут меня осенило. У Исадоры было много маминых качеств. Еще на Филе я видела ее манипуляции и хитрость, ее склонность ставить свои потребности выше потребностей других и умение попадать в неприятности.

Это объединяло нас.

Я схватилась за край деревянной столешницы, все еще не в силах смотреть в зеркало. Неужели мы обе обречены стать похожими на мать? Повторить ее ошибки? Причинять людям боль, не задумываясь об этом? Эта мысль вселяла ужас. Потому что я знала, что если посмотрю в зеркало, то в нем отразится не мое лицо.

Я увижу Эльвиру.

Дверь открылась, и я оторвала взгляд от фарфорового умывальника, наконец-то взглянув в проклятое зеркало. Я увидела глаза Уита, его высокую фигуру. Развернулась и бросилась в его объятия. Он удивленно охнул и захлопнул за собой дверь ногой, обняв меня за талию. Вокруг витал его аромат – свежего воздуха, легкой нотки согретых солнцем цитрусовых. От него пахло долгим днем в дороге.

– Ты вернулся, – прошептала я, уткнувшись в мягкий лен его рубашки. Она снова была в оттенках голубого и так подчеркивала цвет его глаз.

– Вернулся, – подтвердил Уит. – Разве в этом были сомнения?

– Ты не писал мне.

– Не было времени, – пробормотал он. Отодвинулся и посмотрел мне в глаза, выражение его лица омрачилось. Он внимательно всмотрелся в мое лицо. – Ты плакала.

– Немного.

На его лбу появились морщинки.

– Хорошо. Я разберусь.

Я растерянно моргнула,