Ужасная пещера - Джеймс Уиллард Шульц

жену, что едва не сбил ее с ног. Она заревела и отскочила, а он повернулся и, не переставая реветь, вцепился зубами в рану. Дым рассеялся, и я увидел, что кровь течет у него изо рта и носа, и второй выстрел не потребуется. Он снова повернулся к своей жене, и она, казалось, внезапно поняла – возможно, исходящая от него жизненная сила сказала ей, что ее страшный враг был где-то рядом. Но где? Она отступила назад от него, медвежата теперь были вокруг нее, оглянулась, повертев головой в разные стороны, и направилась прямо к нам. Я потянулся за оружием Голубки. Она отпихнула мою руку.

– Нет! Я сама убью её! – прошептала она, и высунулась за край платформы, чтобы прицелиться.

– Нет! Ты промахнёшься! Дай мне ружьё! – настаивал я.

Но она не слушала, что я ей говорил, а я не посмел забрать у нее ружьё. Тогда медведица уселась к нам спиной, осматриваясь и обнюхивая воздух в поисках непонятно чего, потом посмотрела на старого медведя, который смотрел на нее, словно ожидая помощи, и хрипло дышал. Тогда, хорошенько прицелившись, Голубка выстрелила в медведицу. Бабах! Облако порохового дыма закрыло мне лицо, потом оно рассеялось, и я увидел, что старая медведица неподвижно лежит на боку. Два или три раза она дернула передними лапами, оскалилась, а потом с последним вздохом ее челюсти широко открылись, и она была мертва. Перед нею, в двух шагах, её старик из последних сил пытался удержаться на ногах, потом он медленно опустился на землю, словно устал и решил поспать, и испустил свой последний вздох. Оставалось трое медвежат. Когда Голубка выстрелила, и их мать упала, они с воплем метнулись в кусты и потом вернулись к её телу. Я стал стрелять в них из лука. Я выпустил семь стрел, и все они были мертвы. Голубка заговорила первой и произнесла, словно сквозь сон:

– Мы всех убили!

– Да, они мертвы и души их сейчас на пути к Песчаным Холмам, – ответил я.

Я перезарядил ее ружьё, потом моё. Она спустилась на землю, я передал ей ружья и спустился сам. Мы исследовали сначала её добычу, потом мою. Говорить было нечего – мы сделали слишком большое дело, чтобы болтать о нём просто так. К этому нужно было привыкнуть. На левом плече старого медведя был старый заживший шрам, на котором не росла шерсть. Я нащупал там под кожей что-то твёрдое, надрезал её и вытащил наконечник стрелы.

– Почти-сестра, – сказал я, – я думаю, что убил убийцу Летящего Вапити!

– Какой прекрасный ку ты заслужил! А я убила жену убийцы! – закричала она. – Смотри, я сюда целилась. Вот что сделала пуля. Я правильно выбрала место; пуля пробила ей затылок, и неудивительно, что она так сразу упала!

– Давай отрежем эти когти и скорее пойдем домой, – предложила она.

– Наши люди захотят увидеть этих медведей; завтра мы приведём их сюда и потом отрежем когти, – сказал я ей, мы пошли в лагерь.

Наши люди услышали бум! бум! наших ружей и все собрались перед вигвамом моего отца, с беспокойствоможидая нашего возвращения. Как только они увидели нас, женщины и дети побежали нам навстречу.

– Вы убили старых медведей! Я по вашим лицам вижу, что вы убили их! – кричала моя мать.

– Мы убили их! – знаками сказал я и пошел дальше, чтобы рассказать об этом моему отцу и Старому Солнцу, пока Голубка рассказывала всем остальным; рассказывая, я одновременно показывал всё на языке знаков, чтобы Длинный Медведь мог понять, что мы сделали. Все, мужчины и женщины, казалось, больше радовались нашему успеху, чем мы сами, особенно Старое Солнце.

– Теперь доказано, что наши талисманы снова приобрели силу! – крикнул он моему отцу. – Боги приняли наш дым; они услышали наши молитвы о том, чтобы наши дети удачно сделали свое дело и остались невредимыми! Пойдём! Пойдём к этой добыче и отдадим её в жертву Солнцу!

Длинный Медведь настаивал на том, чтобы поехать с нами, и я оседлал для него лошадь, потому что он был столь слаб от потери крови, что не мог далеко уйти. Старое Солнце собрал свою трубку и курительные принадлежности и сел на другую лошадь вместе с моим отцом. Мы с Голубкой шли впереди, остальные за нами, рассыпавшись, чтобы не оставлять заметного следа, и скоро мы привели всех к нашей добыче. Как все они уставились на них, не переставая удивляться огромным размерам старого медведя и его жены, и осмотрев нашу платформу на дереве, задавали больше вопросов, чем мы могли ответить все,и женщины, и дети, и Длинный Медведь. Мой отец и Старое Солнце отошли в сторону, говоря о чём-то, но ничего не говоря нам, и приблизились только тогда, когда Голубка стала отрезать когти с передних лап медведицы и медведя. Когда последние когти были отрезаны, отец сказал:

– Ведите себя спокойно, вы все. Это магические животные, поэтому шаманам запрещено убивать их, использовать их шкуры для одежды и даже называть правильным именем. Но мы можем взять полоски их меха, чтобы прикрепить к чубукам наших священных трубок. Поэтому мы возьмем каждый по полоске с задней части этого старого липкого рта, убийцы, как мы верим, нашего друга, Летящего Лося. Мы сейчас их вырежем.

Они так и сделали, мой отец первым – каждый отрезал полосу шириной в палец, и приблизительно три ладони в длину. Потом Старое Солнце наполнил свою трубку, мой отец зажёг её, и, выпустив дым в четырёх направлениях, крикнул Солнцу, что мы пожертвовали ему тела старого липкого рта и его жены и детей.

– И поэтому, – закончил он, – мы просим тебя с любовью и заботой посмотреть на наши талисманы. Охраняй нас от всех опасностей, чтобы мы смогли вырастить и собрать большой урожай священного нах-уак-о-сис, который мы посеяли. Дай нам всем длинную жизнь и счастье, мы просим тебя об этом!.

– Да! Да! Будь милостиво к нам! Пожалей нас! – воскликнули мы. И, бросив последний взгляд на тела старого медведя и его жены, пошли домой за хребет в исчезающем свете этого богатого событиями дня.

– А теперь, теперь-то, почти-сестра, – сказал я Голубке, – мы свободны! Мяса в лагере достаточно; завтра мы можем снова пойти к водопадам и наблюдать за Подводным Человеком!

Той ночью мы были лагерем счастливых людей, особенно женщины, в сердцах которых больше не было страха перед старым медведем, который мог причинить вред им или детям. Правда, были другие медведи гризли – о, множество – но думалось, что они не представляют опасности и