Путешествие по Африке (1849–1852) - Альфред Эдмунд Брем

Так как ветер совершенно стих, то мы вышли на берег в деревню Дишнэ[51], жители которой сильно подозреваются в разбое. Вскоре, однако, ветер снова поднялся, и боявшийся разбойников реис торопил нас в дальнейшее плавание. Тут пропала наша большая собака, в краже ее мы подозревали разбойничью деревню, что фактически и подтвердилось. Мы нашли нашу собаку привязанной в одном доме и освободили ее из неволи сильными ударами кнута. Возвратясь на корабль, реис чувствовал себя в безопасности. Каждый из корабельщиков отлично рассказывал какую-нибудь историю о разбойниках. Разбойничьим атаманом слыл некий Реджьиль. Реис, дымя чубуком, рассказал мне его историю. Реджьиль имел пять сыновей: Харрихди, Моафи, Таяб, Гассан и Шабаан, родившихся от его жены Фатьмэ. Они прозывались «эль-Реджьили», и все умерли, кто в тюрьме, а кто от руки палача, кроме только одного Харрихди, которого в Сиуте закололи штыками часовые после его неудачной попытки бегства; Таяба повесили в Кенэ; Гассан и Шабаан умерли в тюрьме от страшной тяжести своих цепей. Моафи один жив и до сих пор разбойничает. Он атаман одной шайки, наводящей ужас. Его разбойничество весьма оригинально: когда Моафи понадобятся деньги, то он посылает кого-нибудь из своих помощников к одному из зажиточных шейхов. После мирного приветствия: «Эль садам алейкум!» — разбойник просит передать ему назначенную Моафи сумму денег и жирного барана, с его собственным слугой прислать в указанный дом один или два ардеба маиса. Страшась возбудить гнев разбойника, шейх дает все требуемое посланному. Рассказывают, что Моафи однажды отнял деньги у 30 возвращающихся с рынка феллахов. В деревушке Самата около Дишнэ все знают хорошо его жилище, его мать и его самого, но тронуть не смеют.

Несколько лет назад вся округа была в таком страхе от Харрихди, что путешествие возможно было только с конвоем. На Ниле он останавливал корабли, приказывая капитанам сходить на берег, в случае неповиновения стрелял в корабельщиков с берега или же убивал их, завладев судном. Правительство делало все возможное, чтобы захватить его, но все усилия солдат поймать этого смелого и сильного разбойника были бесплодны, потому что во время действительной опасности близкая пустыня была ему самым надежным убежищем.

Под конец он сам отдался в руки Мухаммеда Али, прося пощады и обещая исправиться. Вице-король помиловал его. Он оставил его живым и дал ему фирман на следующем условии: освободить страну от разбойников и выдать их в руки правительства. Тогда этот плут пустился на настоящее систематическое притеснение. Он посещал зажиточных шейхов, объявлял им, что ему известно их укрывательство разбойников, и требовал выдачи последних, угрожая, что в противном случае он сделает донос. Желая отклонить от себя такую напасть, шейхи пробовали откупаться за сто и более пиастров, чтоб только отстранить от себя ложное обвинение.

Харрихди занимался этим довольно долго, вводя в обман правительство тем, что приводил пленных. Но наконец плутни его обнаружились. Тогда уничтожили его фирман и пригрозили заключением. Он бежал к одному племени бедуинов. Но так как за его голову предложено было 2 тысячи пиастров, то гостеприимные хозяева выдали его и привели в Сиут.

Но и здесь разбойнику удалось найти покровителей. Он подкупил тюремного надзирателя и освободил около ста других преступников. С ними он бежал из тюрьмы, напав врасплох и обезоружив тюремную стражу. К счастью, ударили тревогу и отправили в погоню за беглыми сиутский гарнизон. Харрихди был обессилен долгим тюремным заключением и потому не мог уйти от преследователей. Один солдат догнал его и без долгого рассуждения заколол штыком.

Моафи же до сих пор еще очень страшен, и им обесславлен округ Дишнэ, или Самата. «Лякин эль сейф битаа эффендина татуиль!» (Но меч его величества (вице-короля) длинен!) — так заключил свой рассказ реис.

11 марта. Сегодня не было ничего достопримечательного, кроме разве того, что видели опять двух крокодилов. Вечером мы прибыли в Кенэ. Проходящий мимо города канал до такой степени наполняется водой во время полноводья Нила, что корабли могут приставать под самыми городскими стенами; в настоящее же время года с пристани до города четверть часа ходьбы.

В Кенэ считается около 8 тысяч жителей, шесть мечетей и плохенький базар. Кенэ — местопребывание бея, правителя мудирие или провинции Кенэ. Главное занятие жителей — производство «кулаль», охлаждающих воду сосудов. Необходимая для этого глина находится поблизости в большом количестве. Плата рабочим (фахераани) самая ничтожная и совершенно не соответствует труду.

Кенэ — первая станция для едущих пустыней в Коссеир у Красного моря. Это путь, которого преимущественно держатся пилигримы, идущие на богомолье в Мекку. Для удовлетворения земных потребностей святых хаджиаджь (множественное число от хаджи — «пилигрим») Кенэ богат шинками, кафе, публичными домами с черными, коричневыми, желтыми и белыми женщинами. К несчастью, эти существа так безобразны и возбуждают такое отвращение, что никак не могут олицетворять собой гурий. Здесь есть еще одна личность, которая является на глаза путнику раньше публичных женщин. Это карлик не более 3 футов ростом. Он постоянно находится то на пристани, то у входа в город. Он в высшей степени подвижен и, следуя по пятам за путешественником, просит дать ему поручения, обещая их исполнить. При этом он весьма вежлив и требует за все один бакшиш.

Невдалеке от дороги в Коссеир находят отличную яшму и зеленый камень, или змеевик. Абас-паша в 1851 и 1852 гг. устроил телеграф в Коссеире, сигнальные башни которого стоят по всей караванной дороге.

Замечателен транспорт изготовляемых в Кенэ сосудов. Тонкие кулаль обвертываются в сено и посылаются в больших кафассат, а из больших и крепких делаются плоты. Сосуды эти — кувшины из хорошо обожженной глины, с узкими горлами; в них феллахи носят на головах воду в свои жилища. Их сплачивают следующим образом: отверстиями обращают кверху, вследствие чего из плотно прилегающих один к другому пустых сосудов образуется плавающая подстилка. Крайние сосуды снабжены ручками, сквозь них продергивают крепкую веревку и ею стягивают всю массу. Внизу находятся еще два или три ряда, которые прикрепляются к нему таким же образом.

Снабдив этот плот гребцами, его сдвигают с места и поручают реке, которая тихо несет его вниз по течению. Он заключает несколько сот, даже несколько тысяч сосудов, которые нет возможности перевезти дешевле. Поэтому можно купить в Каире подобную кружку за один или полтора пиастра, несмотря на то что она привезена за 60 миль да при этом еще за нее заплачена высокая пошлина.