Путешествие по Африке (1849–1852) - Альфред Эдмунд Брем

Во всем Египте глиняная посуда беспримерно дешева; эту страну можно назвать родиной керамики. Множество утвари, которую мы делаем из дерева, железа, меди или олова, араб выделывает из глины или из нильского ила. Стоит только упомянуть о водочерпальных ведрах усуаки (множественное число от «сакхие» — «водочерпальное колесо»), о голубятнях и т. д. Вблизи городов навалены целые горы глиняных черепков и глиняной пыли, а в пустыне около Александрии вместо щебня всюду лежат черепки. Кем изготовлены все эти сосуды и сколько столетий лежат черепки — никому не известно. Одно только непостижимо: как даже за целые тысячелетия возможно разбить такое громадное количество горшков, сколько лежит в Египте обломков их?

В получасе расстояния вверх по реке и столько же внутрь страны, на правом берегу Нила находится храм Дендера. Он содержится лучше всех и по новейшим исследованиям считается древнейшим египетским памятником. Этот хорошо сохранившийся храм построен еще за 100 лет до P. X. Клеопатрой и ее сыном от Цезаря. Храм был посвящен богине Гатор — египетской Венере. Портик поддерживается четырьмя рядами колонн, которые, соединившись в каждом ряду по три, образуют широкое пространство для входа. Соединенные с севера низкой стеной, эти 24 колонны сплошь исписаны иероглифами. Каждая колонна 7 футов толщины и 32 фута вышины. На крыше переднего зала находился зодиак, перевезенный впоследствии в Париж.

В храме десять комнат. Из них самые великолепные те, колонны которых украшены пальмовыми капителями. Здесь, как и во всех египетских храмах, залы следуют один за другим и делаются все меньше и меньше, пока наконец приходишь в самое маленькое помещение. Оно, вероятно, считалось святейшим местом храма. Если смотреть на храм снаружи, то с боков и сзади увидишь только его гладкие стены с львиными головами. Вероятно, эти львиные головы служили вместо водосточных труб для скоплявшейся на плоских крышах воды. Но, вспомнив, что в Верхнем Египте почти никогда не падает дождя, оставляешь это предположение, не объяснив себе назначения водосточных труб.

За святилищем Венеры стоит меньший храм, посвященный Изиде; теперь он почти совершенно в развалинах. Рядом с ним стоящий храм более уцелел. Он посвящен Тифону, или дьяволу (злому духу).

Вокруг развалин храма лежат развалины деревни, построенной при фараонах. С одной стороны храм окружает пустыня, а с другой — поросшая осокой равнина Хальфа, ограниченная со стороны Нила прекрасным пальмовым лесом.

С малым ветром и большим употреблением либбана пришли мы 15 марта к развалинам Фив. На Ниле у Луксора находилось 15 кораблей с европейцами, преимущественно англичанами, и североамериканцами. Мы бегло осмотрели величественные памятники, больше для того, чтобы можно было сказать, что мы их видели. Поэтому я и не берусь их описывать. Описывая их, мне пришлось бы делать извлечения из других сочинений, а этого мне и не хочется.

На этот раз благосклонный читатель должен следовать за мной далее, оставляя влево Луксор и Карнак, направо Мединет — Хабу, звучащих колоссов Мемнона и царские могилы. И так мы поплыли далее, то с ветром, то без ветра с либбаном. На мелях у воды лежали крокодилы, а из кустов на берегу мы выгнали громадных шестифутовых варанов (водяных ящериц). В воздухе кружились аисты, летали зигзагами журавли. И те и другие стремились на родину.

17 марта. Мы остановились ненадолго в Эснэ. В этом городке считается 6 тысяч жителей, две мечети и древнеегипетский храм. Этот городок был прежде местом ссылки для тех публичных женщин, которые уж слишком вызывающе вели себя в Каире. Они жили в отдельном квартале, где подчас царила слишком веселая жизнь, в особенности когда здесь услаждались богатые англичане, которые, освободясь от ревности своих леди, заставляли танцевать знаменитую «Нахэлэ я гох». Теперь почти все эти женщины амнистированы и возвратились в Каир.

С Нила Эснэ производит грустное впечатление. Город находится на обнаженном холме и только на нижнем своем конце украшен садами и увеселительными домами. Все его дома, или скорее лачужки, перепутанные, полуразрушенные, беспорядочные и грязные, бросаются прямо в глаза.

Мы принялись за либбан, потому что ни сегодня, ни на следующий день не было никакого ветра. Но мы на это не сетовали, употребляя все время на добычливую охоту.

19 марта. На правом берегу Нила лежат развалины большой деревни. Мы вышли, чтоб осмотреть их. Некоторые называют их эль-Кааб, другие же Хэллаль. Европейские ученые имеют достоверные сведения о том, что на месте этих сомнительных эль-Кааб, или Хэллаль, безусловно, во времена фараонов стоял город, называвшийся Эйлетиа. И что совершенно верно, это то, что за этой деревней, в принильских горах, находятся катакомбы, в которых изображена домашняя жизнь древних египтян. В них можно найти положительные указания, каких птиц ловили египтяне, как занимались мореходством и земледелием, как обтесывали камни и исполняли прочие работы. Возвращаясь в Кааб, мы увидели, что тут же находится совершенно развалившийся древнеегипетский храм, окруженный прежде высокими и очень крепкими стенами, сделанными из сушенных на воздухе и обожженных кирпичей.

Здесь мы не заметили ни одного живого существа, кроме египетского домового сирина с зловещим голосом, и бледно-желтого пустынного жаворонка. Поэтому нам мало было здесь интересного.

Мы еще не успели окончить нашего осмотра, как пришел посланный от благородного реиса и сообщил, что поднялся ветер. Мы вернулись на корабль и целый день медленно подвигались с очень слабым ветром. К вечеру мы проезжали мимо Эдфу, но не выходили на берег, остановились же в одной деревне во время аише, или ночной молитвы. Тут скоро нас посетило здешнее многочисленное собачье общество. Собаки намеревались продержать в осадном положении нашу барку, но несколько метких выстрелов уложили на месте главных зачинщиков и освободили нас на всю ночь от непрошеных гостей.

20 марта. «Тридцать семь градусов Реомюра на солнце и двадцать пять в каюте! Что это такое! Это невыносимо, мы просто задохнемся!» — и т. д. Так жаловались мои товарищи в сегодняшнее безветрие. Я старался успокоить их уверением, что впереди нам предстоит еще в полтора раза большая жара. К сожалению, они не хотели признать это за утешительное средство. Нашу барку тихо тянут вперед. 20 марта кажется слишком жарким даже матросам. Гуси и аисты торопятся скорее перекочевать в прохладную Германию и пролетают мимо нас вереницами в несколько тысяч.

Вдали виднелся Джебель-эль-Зельзели.

На следующий день мы так же тихо подымались при слабом ветре, который начал мало-помалу крепчать и вдруг превратился в ужасную бурю. Мы не успели убрать паруса, как наш корабль бросило на мель. Все усилия матросов стащить дахабие с мели были напрасны. Али-ара велел одному