Мацес: истории, рассказанные Дашé - Андрей Матусовский

обособленно от современных поселков на Гальвесе. Вероятно, более точное определение для этих людей – «бабушки и дедушки в деревне», к которым периодически приходят погостить другие мацес.

При этом коммунальное общинное жилище ассоциируется в сознании мацес с традиционной культурой, дающей ощущение покоя, предлагающей жизнь вдали от суеты.

Все полученные мной материалы свидетельствуют о том, что, несмотря на, казалось бы, устойчивые внешние и внутренние проявления традиционности, социокультурные связи, ранее характеризовавшие уклад коммунального общинного жилища мацес, подверглись значительной трансформации. Старые и новые малоки на Лобояку уже не являются коммунальными общинными жилищами в традиционном для культуры мацес понимании; для их характеристики больше подходят такие определения, как «домик в деревне» и «дача».

Детям нравится пребывание в малоке: они предоставлены сами себе и получают удовольствие от нахождения в лоне дикой природы. Маленькие мацес в один голос заявляют: «В малоке хорошо, потому что тут не надо ходить в школу, как в Буэн-Перу и Ремояку». Конечно, кому из детей хочется уезжать с «дачи», от «бабушки из деревни», снова идти в школу и делать уроки? Малоки на Лобояку становятся для детей мацес из Буэн-Перу и Ремояку практикой традиционной жизни, которую не так давно вели их родители, однако в суждениях детей мацес не прослеживается желание следовать укладу бабушек и дедушек, скорее они содержат некоторую степень антагонизма в отношении рутинного быта в поселках Буэн-Перу и Ремояку.

Почему сегодня мацес из поселков периодически посещают малоку на Лобояку и живут в ней? Очевидно, что социокультурная составляющая динамики движения «центр – периферия», существовавшая в традиционной культуре мацес, когда стояла «главная» малока, в которую люди периодически возвращались из своих странствий по лесу, претерпела изменения. Осознают это сами мацес или нет, но перемещения в малоку на Лобояку остаются для них не традиционным образом жизни, а скорее лишь синонимом традиционности, подразумевающим пребывание вдали от суеты, в окружении дикой природы, где можно получить покой и отдохновение. В их визитах на берега Лобояку прослеживается не только желание навестить родственников и знакомых, но и ностальгия по уходящему укладу, прежней, «настоящей» жизни, а также усталость от современной жизни в крупных деревнях.

Разговорился с женой Нуки – Маритуми Ишко. Она поясняет мне, что в ее имени соединены имена ее отца и матери. Ее маленькую дочку, оставшуюся в Буэн-Перу под присмотром Унан, зовут Касандра Валентина Рейна Туми, то есть в ее имени также присутствуют мужские и женские имена.

Маритуми Ишко рассказывает, что много мацес живут в городах и ей самой больше нравится жизнь в городе. Она мечтает вместе с мужем когда-то перебраться в Лиму.

Изгиб Лобояку возле малоки

Маритуми Ишко говорит, что знает свой электронный идентификационный номер гражданина Перу. В отличие от нее, старики малоки вряд ли вообще представляют, что это такое и зачем нужно. Рискну предположить, что до появления электронных ресурсов правительство Перу мало и плохо занималось реальным учетом своих граждан из числа коренных народов, проживавших в тропических лесах к востоку от Анд.

Во второй половине дня мацес неожиданно для меня, почему-то решив, что мы завтра уходим, выложили перед нами свои нехитрые поделки, очевидно рассчитывая получить за них какие-то деньги. Я не стал ничего покупать, мне не нравятся такие моменты. Впрочем, мацес, в свою очередь, ни на чем не настаивали. Вероятно, подобными моментами объясняется их активность в постоянном изготовлении корзин, нарукавников и других плетеных изделий.

Иногда посетителями малоки на Лобояку становятся немногочисленные туристы; до этих отдаленных мест им помогают добраться мацес из колонии Ангамос, из Ремояку и Буэн-Перу. Работая проводниками, мотористами и носильщиками, жители современных поселков имеют возможность заработать деньги, которыми они, по моим наблюдениям, не делятся с обитателями малоки. Поскольку для жизни на Лобояку не требуются деньги, а только традиционные навыки выживания, каких-либо конфликтов между обитателями коммунального общинного жилища и другими мацес, приходящими к ним с внешними посетителями, не возникает; возможно, данное обстоятельство связано с тем фактом, что большинство приходящих и присутствующих на Лобояку мацес приходятся друг другу родственниками. Однако иногда жителям малоки достаются небольшие суммы денег. Поскольку сообщество на Лобояку не вовлечено в товарно-денежные отношения напрямую, как правило, полученные деньги местные мацес передают своим детям и внукам, живущим в Буэн-Перу и Ремояку, которые могут ими распорядиться. Деньги жителям малоки могут пригодиться, если они сами окажутся в современных поселках или в перуанских городах.

Миши показала интересный высушенный плод, внешне он похож на небольшого морского ежа с многочисленными короткими жесткими иголками. В прошлые времена, до знакомства мацес с промышленными товарами, этот плод использовался ими в качестве расчески. Позже я узнал, что так выглядят плоды кустарника барбаско. Какое замечательное растение – и рыбу помогает наловить, и волосы причесывает!

К рассвету густой туман плотно окутал подножие холма, поэтому утро выдалось прохладным.

Дощечки даукэт

Сегодня утром в малоку пришли молодые мацес – носильщики, которые пойдут с нами от Матансы до Рекены: Нука, Сезар и еще один. С Нукой мы ходили до Рекены в прошлом году, с другими мацес я незнаком. Также носильщиком будет работать Ыпых.

Я не сразу понял, что Туми (Самуэль) – это тот старик, с которым мы встречались в прошлом году в Ремояку, рассказывавший, как в юности он съел на похоронах, согласно обычаю мацес, голень своего отца.

Сегодня я рыбачил на Лобояку, поймал одну пиранью средних размеров. Несмотря на то что вода спала на пять-шесть метров, рыба ловится хуже, чем в прошлом году, когда в феврале-марте лес был затоплен водой.

Хосе говорит, что завтра на нашем пути вверх по Лобояку будет много упавших поперек русла реки деревьев, через которые придется перетаскивать каноэ.

Видимо, Туми (Хулио), покинув малоку, забрал с собой большую часть добытого им на охоте мяса, потому что у всех очагов мяса практически не осталось; все едят печеные платано (кормовые бананы) и вареные сладкий маниок и рыбу.

Всю ночь шел сильный дождь, который прекратился только под утро.

Я решил совершить обмен с Миши: предлагаю ей пластмассовую расческу и карманный электрический фонарик, взамен прошу традиционные колючие плоды-«расчески». Она с радостью дает мне несколько штук, даже аккуратно складывает в маленькую плетеную сумочку. Очень трогательно.

Позавтракав, распрощались с мацес. Проводить нас на берег Лобояку вышли почти все жители малоки. Двое членов экспедиции отказались возвращаться пешком – они решили лететь на самолете из колонии Ангамос сразу в Икитос. Бысо (Анхела) отправила на лодке, уходившей с Алексеем Кольбовым и Татьяной назад в Буэн-Перу, Бысо (Мети), собрав ей в дорогу небольшой цветастый рюкзачок.

Я сел в лодку и помахал рукой стоявшим на берегу мацес, и мы с Алексеем Корзиным отправились вверх по Лобояку.

Ночной дождь оказался весьма кстати, потому что из-за него уровень воды в Лобояку вновь повысился примерно на один метр и нам не пришлось перетаскивать лодку через упавшие поперек реки деревья, так как они оказались притопленными и мы просто проскакивали над ними, увеличивая скорость.

Через семь часов пути вверх по Лобояку мы достигли кампоменто Матанса.

Хосе хочет пройти путь от Матансы до Рекены за четыре дня и три ночи, в день он планирует идти около четырех часов и преодолевать около 10 километров. С нами пойдут не четыре, а три носильщика мацес.

Мы снова уходим в джунгли

Переночевав, около восьми часов утра вышли в путь по тропе, ведущей из Матансы в Рекену. В отличие от прошлого года, дорога не затоплена водой. Сегодня мы прошли около 15 километров и достигли кампоменто на границе резерва мацес. Мы останемся здесь ночевать.

Тропа Матанса – Рекена стала частью этнической памяти мацес, которая напоминает им о тех временах, когда они были сильными, смелыми воинами, совершавшими набеги на поселения перуанцев на берегах Укаяли. В наши дни мацес собираются