История России. От краха Российской империи до современной России - Андрей Николаевич Сахаров

вполне закономерно политическая система приобрела те формы, которые диктовали реальные обстоятельства, а не теоретические доктрины. Марксизм остался официальной идеологией Советского государства, но определял содержание политики новой власти в той мере, в какой это возможно и приемлемо для самой власти. Если какое-то время после переворота большевистское руководство пыталось использовать диктатуру пролетариата как форму прямого участия рабочих в управлении государством, то вскоре оно отказалось от этих утопических взглядов, равно как и от многих других, с которыми они пришли к власти (о рабочем самоуправлении, о «всеобщем вооружении трудящихся»). На VII съезде РКП (б) Ленин вполне откровенно говорил о том, что Советы, будучи по своей программе органами управления через трудящихся, на самом деле являются органами управления для трудящихся через передовой слой пролетариата, но не через трудящиеся массы. Иначе говоря, субъект власти не сам пролетариат, а его авангард – коммунистическая партия. Постепенно представления о диктатуре партии как единственно возможной форме диктатуры пролетариата становятся главенствующими и получают свое воплощение в организации власти в Советской России.

К концу Гражданской войны главные законодательные права окончательно перемещаются из ЦИК в ЦК РКП (б) и Совнарком.

Война против деревни. Воспользовавшись крестьянской революцией, развернувшейся в 1917 г., для прихода к власти большевики были вынуждены «в силу особых обстоятельств» стать на время защитниками мелкой собственности. Декрет о земле, принятый II съездом Советов, был пронизан идеей укрепления мелкого частного крестьянского хозяйства и не содержал предложений о переходе к иным формам собственности в сельском хозяйстве. Крестьяне, поверив в возможность самим решать свою судьбу, на деле осуществить свои идеалы, дружно взялись делить захваченную землю. Переделу подвергалась не только помещичья земля, но и владения зажиточных крестьян. Власть, не имея реальных ресурсов для помощи малоимущим крестьянам, поощряла грабеж богатых крестьян, уравнивание их с беднотой, что создавало в деревне состояние гражданской войны. В результате «черного передела» крестьянство получило от 20 до 150 млн десятин земли. В масштабах страны средний общинный надел пахотной земли, составлявший до революции 1,87 десятины, поднялся до 2,26 десятины на душу. В целом прибавка оказалась незначительной – от 0,5 до 2,2 десятины. Уравнивание крестьянских хозяйств вело к худшему использованию земли, техники, скота, снижалась производительность труда. Вместе с помещиками, большинство которых покинули деревню, уходили вековые традиции, падала культура земледелия, терялись организационные навыки. В считаные месяцы на нет были сведены все достижения Столыпинской аграрной реформы. В 1917–1918 гг. общины нарезали земли по числу едоков; в результате крупные хозяйства стали вытесняться мелкими, а «мелкобуржуазность» страны лишь усилилась.

Укрепив политический режим, большевики вновь вернулись к крестьянскому вопросу. После разгона Учредительного собрания III съезд Советов принял Закон о социализации земли, в котором под давлением большевиков рекомендовались коллективные формы хозяйствования – коммуны, товарищества. Соединение двух утопий – бедняцко-середняцкой и коммунистической – привело на практике к натурализации крестьянских хозяйств, созданию малоэффективного условного землевладения. Крестьяне оказались лишь пользователями земли, обязанными отдавать государству хлеб по твердым ценам, так как большевики не отменили введенный еще 25 марта 1917 г. Закон об установлении государственной монополии на торговлю хлебом. На основании этого закона все зерно, за исключением необходимого для прокорма крестьянской семьи, подлежало сдаче государству по твердой цене. Крестьянин ответил на эту политику сокрытием излишков зерна и сокращением посевных площадей. Крестьянство, вкусив плоды свободы, хотело распоряжаться не только землей, но и произведенной продукцией, свободно торговать. Выразителем и защитником подобных настроений становились крестьянские Советы. В руководстве многих из них оставались эсеры. Советы Самарской, Симбирской, Тамбовской и некоторых других губерний отменяли монополию государства на хлеб, твердые заготовительные цены, разрешали свободную торговлю. Система государственных продовольственных заготовок из-за этого разрушалась, экономика страны была на пороге паралича. Сокращались поставки продовольствия. Над городами, промышленными центрами нависла угроза голода. В январе 1918 г. хлебный паек в Петрограде составлял 100 г, в Калуге – 125 г. Совнарком, не желая отказаться от монополии, 14 мая 1918 г. ввел в стране режим продовольственной диктатуры. Частная торговля хлебом запрещалась, «спекулянтам» объявлялась беспощадная борьба. Для борьбы с мешочниками на транспорте выставлялись заградительные отряды. Для изъятия «излишков» хлеба в деревню направлялись вооруженные рабочие отряды. В поддержку им создавалась специальная продовольственная армия. К лету она насчитывала более 10 тыс. человек, а к концу года – 40 тыс. В деревне из бедноты формировались чрезвычайные органы – комитеты бедноты (комбеды). Часть изъятого у крестьян хлеба шла в город, другая распределялась среди деревенской бедноты. Конфискационные действия находили поддержку в деревне среди беднейших слоев населения, вовлекая в противостояние новые социальные группы населения.

Не сумев весной 1918 г. наладить (из-за отсутствия промышленных товаров) товарообмен с деревней, большевики все шире применяли военную силу при сборе хлеба в деревне, обосновывая свои действия революционным правом и демагогическими заявлениями о защите городских и сельских пролетариев.

Гражданская война в деревне. Аграрная и особенно продовольственная политика большевиков создала условия для разжигании в деревне гражданской войны. В мае 1918 г. председатель ВЦИК Я. М. Свердлов поставил перед органами власти задачу разжечь «гражданскую войну в деревне», организовать и вооружить бедноту для удушения кулаков. Ко времени большевистского переворота в российской деревне, особенно в аграрных губерниях Центра, кулаки еще не порвали связи с общиной, и большинство из них мало чем отличались от бедняцко-середняцкой массы. Отмена частной собственности и другие мероприятия большевиков, направленные на ограничение социальной активности кулаков, превратили их в противников советской власти. Серьезной угрозы для нее в силу своей малочисленности и распыленности кулаки не представляли. Однако пока деревня находилась под идейным влиянием эсеров, власть большевиков в городе не могла быть прочной, поэтому большевикам и потребовался классовый враг в деревне. С помощью комбедов крестьянство искусственно раскалывалось на «трудовое» (малоимущее, бедняцкое) и «мелкобуржуазное» (товаропроизводящее, предпринимательское) с целью столкнуть их в ожесточенном классовом противостоянии. Комбеды стали символом насилия. Характер их деятельности в ряде хлебородных губерний был еще более конфронтационен, нежели в центре, так как противоречия среди крестьян производящих губерний, в целом более зажиточных, были острее.

Декреты, изданные большевиками в период с мая по июнь 1918 г., преследовали несколько целей: подавить политически активное крестьянство, объявив его «кулачеством», заставить крестьян выполнять государственные повинности, подорвать общинное землевладение и заложить основы для создания коллективных хозяйств, добыть продовольствие для промышленных центров.

В июле 1918 г. Ленин объявил «кулакам» беспощадную войну. Диктатура города вызвала ответную волну. Среди крестьянства вспыхивали многочисленные восстания. Особенно сильное недовольство политикой большевиков возникло в производящих районах – в Поволжье, на Дону, в Сибири, на Северном Кавказе. В Центральной России летом 1918 г. произошло не менее 130 выступлений против действий продотрядов и насильственного насаждения комбедов.

Через три месяца