Золотой песок - Джеймс Уиллард Шульц

На рассвете мы с отцом проснулись – день должен был быть насыщенным и полным событий. Еще до того, как стало светло, я через подзорную трубу рассмотрел вапити, которые снова паслись на другом берегу протоки, и мы с отцом решили отправиться туда. Синопа был в лодке прежде, чем мы спустили её на воду, и немного спустя стоял в лодке, опершись лапами на борт, и смотрел вперед, словно штурман. Скоро мы добрались до другого берега, пологого и глинистого, на котором отпечатались лапы большого гризли, который несколько раз приходил в воде и обратно – судя по всему, это был тот самый, что уничтожил наши припасы. Я сказал отцу, что Одинокий Бизон должен определить место, где тот вылезает на наш берег, и тогда сможет выполнить свою клятву.

Уйдя от берега, мы увидели, что эти вапити, семь самцов, лежат на вершине крутого холма, поросшего высокой травой, окруженного густыми зарослями ивы и осины, и приблизиться к ним будет нетрудно.

– Сколько нам нужно? – спросил отец, когда мы были у внутреннего края зарослей и так близко к животным, что могли рассмотреть их глаза.

– Двух, женщины большую часть мяса завялят, – решил я и свистнул, что заставило оленей вскочить. Они стали оглядываться, ища причину такого звука.

– Стреляй в правого, – сказал я и прицелился в левого, сказал «Готовы, стреляем» и спустил курок. Мой олень помчался вниз по склону в нашу сторону и упал замертво у наших ног.

Я посмотрел на отца – он улыбался, его ружье было у него на локте.

– Ты что, не стрелял? – спросил я.

– Нет. И раньше, чем ты перетащишь это мясо в лодку, ты будешь рад, что я этого не сделал, – сказал он.

Он был прав. Я скоро пожалел о том, что мне на мушку не попалось животное поменьше, или вообще никакого. Мы сделали три ходки, каждый раз с тяжёлым грузом, устали и были мокрыми от пота, когда наконец завернули всё мясо в шкуру, положили его в лодку и отчалили. Наши индейцы ждали нас у подножия холма и, оставив их разбираться с мясом, мы растянулись на своих постелях, чтобы отдохнуть. Синопа так наелся печени из моей добычи, что даже не мог даже прыгать и лёг на полу рядом со мной.

Около полудня пришел Одинокий Бизон и сказал, что он снова ходил в лагерь стоуни, чтобы узнать, удалось ли Апаки и Чёрной Выдре узнать какие-нибудь новости. Я сказал ему, что мы нашли следы гризли на другом берегу протоки, и посоветовал ему найти место, где тот выбирается на берег с нашей стороны и на закате спрятаться там, устроив ему засаду и дождавшись, когда он подойдет на выстрел.

Мы решили снова пойти на поиски тайника Энди, так что устроили трапезу, сочетавшую завтрак и обед, и были готовы седлать лошадей, которых оставил для нас в коррале Одинокий Бизон, как из лагеря пришли четверо стоуни, которые принесли на продажу несколько бобровых шкур, и сказали, что позже из их лагеря придут ещё несколько человек. Так что отец остался, чтобы встретить их, женщины Говорящего С Бизоном занялись нарезкой мяса вапити на ломти для просушки, а я отправился один, с Синопой, сидевшим у меня на седле, опершись лапами на переднюю луку, и его глаза, уши и нос замечали все, что происходит перед нами.

Мы с отцом много говорили о том, что привело Айдахо Джека обратно на озеро, и пришли к выводу, что причина была одна: поиски золота, которое, как он знал, Энди добыл в Ольховом ущелье и, несомненно, спрятал где-то рядом со своей хижиной. Но мы знали, что спрятано оно недалеко от упавшего хлопкового дерева, и в своих поисках должны были проявлять осторожность, чтобы Айдахо нас не заметил. С этой мыслью я доехал до края прерии, всё время держась среди деревьев, и там оставил лошадь. Немного позже, с Синопой, который не отставал от меня, медленно и осторожно я приблизился к мёртвому дереву, встал с ним рядом и попытался определить, в каком направлении мог пойти Энди и как далеко, чтобы устроить последний тайник для сокровища, которое так тяжело ему досталось.

Я снова тщательно осмотрел все участки земли под соснами, которые я уже раньше осматривал, и снова вышел к Священной Скале. Там я отдохнул и подумал о разных вещах – странных верованиях разных рас и народов, вере черноногих в то, что эта скала – чувствующая, живая, что она может помочь им получить благословение небесных богов. Была ли эта вера большим заблуждением, чем то, что утверждает наша религия? Обе опирались на слепую веру своих приверженцев. А потом я решил для себя: пусть я не принимаю их верований, не молюсь, но разве все же искренние и красивые песни жрецов Солнца из племени пикуни не тронули меня так, что я поневоле стал их уважать и принимать участие в их церемониях? Да. И буду ли я так продолжать?

Это вопрос я оставил без ответа, и, обогнув скалу, продолжил поиски в сосновой роще, которую отец раньше уже проверял. Тысячу раз я тыкал в землю, покрытую опавшей хвоей, заостренной палочкой, и каждый раз Синопа подбегал ко мне и смотрел, не будет ли там чего-нибудь интересного для него.

Так шёл час за часом, я отчаялся и решил вернуться домой. Внезапно мне захотелось сходить к хижине Энди и посмотреть, на покопался ли рядом с ней Айдахо. Когда я вышел на открытый склон, где она стояла, Синопа, бежавший впереди, вдруг остановился, его уши встали торчком, и он стал принюхиваться к чему-то, что доносил до него легкий ветерок. Я знал, что он слышит и чует что-то, что не могу я, и что это ему не нравится.

И потом вдруг я тоже услышал то, что заставило его остановиться: слабо, но явственно я услышал, как кто-то разговаривает, приближаясь ко мне. Справа от меня были кусты шиповника, где я мог спрятаться, и я решил, взяв на руки Синопу, залезть туда и залечь. Не слыша больше разговоров, я скоро пробрался поближе к краю зарослей – нелегкая задача с Синопой в руках и висящим на боку ружьём. Там я снова услышал разговор и немного позже, глядя в ту сторону, откуда он доносился, увидел справа от себя Айдахо и идущего вслед за ним Малыша Марта – шли они очень медленно, и должны были пройти совсем рядом со мной.