Приказ Шарпа - Бернард Корнуэлл

— Мне нужна всего одна.

— У тебя будет одна. И кроме того, ты же не хочешь посылать гонца к генералу Хиллу, пока не переправишься через реку.

Шарп признал ее правоту, и Тереза послала всадников вверх по реке, а сам Шарп остался в деревенской церкви, которую превратил в небольшую крепость. Он хотел иметь собственную крепость на случай, если французы придут большими силами, а маленькая деревенская церковь с ее толстыми каменными стенами была самым прочным зданием из имевшихся. Она была окружена открытой местностью, нарушаемой лишь небольшими надгробиями, что давало защитникам отличное простреливаемое пространство. Он использовал французские ящики, чтобы сделать ступени для стрельбы у каждого окна, а затем велел своим людям зарядить все имеющиеся в наличии французские мушкеты.

— Если они придут за нами, — сказал он, — сначала стреляем из винтовок, а когда подойдут ближе, то пустим в ход мушкеты. — Мушкетов было достаточно, чтобы у каждого оказалось по шесть штук, которые, выстрелив один за другим, обрушат на врага свинцовый ливень. Защищать нужно было восемь окон, по три на северной и южной стенах и два высоких окна по бокам от двери в западной части. Большое восточное окно над алтарем когда-то в долгой истории церкви было заложено кирпичом и теперь наполовину было скрыто за грубо раскрашенной деревянной ширмой.

Французы не пришли. Шарп выставил три пикета, по два человека в каждом, чтобы следить за подходами к деревне, но они ничего не увидели. Стрелок Хендерсон повел троих к большому дому, который служил штабом Эль Эроэ, и вскоре они вернулись с мешками зерна, бочонком соленой баранины и тремя бочонками вина. Хендерсон также с грохотом опустил на пол церкви тяжелый ящик.

— Он был спрятан под каменными плитами на кухне, мистер Шарп, — сказал он, — и, уверен, вам понравится его содержимое.

Шарп поднял крышку и удивленно присвистнул. Ящик был наполовину полон монет. Он взял пару. Они были золотыми, и на обеих он разглядел голову Наполеона. Он повернул одну к окну и увидел по краю надпись «Napoléon Empereur». Перевернув их, он увидел, что обе были пятифранковыми монетами. На одной было провозглашено, что она выпущена Republique Français, а на другой, очевидно, более поздней, уже значилось Empire Français.

— Это целое состояние, — сказал он. — Полагаю, у тебя в подсумке уже завелось несколько таких, Джо?

— У меня, мистер Шарп? — ухмыляясь, переспросил Хендерсон.

— Спрячь их по надёжнее, Джо.

— Бог присматривает за стрелками, мистер Шарп.

— Будем надеяться, он и лягушатников от нас подальше удержит.

— После той взбучки, что мы им задали? Да эти ублюдки и близко к нам подойти не посмеют.

— А если посмеют?

— Один наш выстрел и они тут же развернутся.

Шарп оставил Харриса считать монеты. Это и вправду было целое состояние, и Шарп подозревал, что это плата от французов за то, чтобы Эль Эроэ оставил их в покое. Он вспомнил, что майор Хоган говорил об Эль Эроэ, что того заботят только деньги, и с удовольствием представил себе ярость Эль Эроэ, когда тот обнаружит пропажу своего французского золота.

— Почему же он не забрал золото с собой? — вслух удивился он.

— Слишком тяжело, — предположил Харрис. — Когда убегаешь в горы, не особо хочется тащить с собой тяжести. К тому же он думал, что хорошо его спрятал.

Незадолго до полудня вернулись люди Терезы и сообщили, что обнаружили лодку, спрятанную в густых камышах примерно в миле вверх по реке. Она была достаточно большой, по их прикидкам, для четырех-пяти человек.

— Троих достаточно, — сказал Шарп. Он оставил Патрика Харпера за главного в церкви. — Если эти ублюдки пришлют сюда батальон, просто уходите, — приказал он ему. — Роту французов вы, вероятно, сможете одолеть. — Он помедлил. — Мне жаль, Пэт, я оставляю здесь лейтенанта Лава, и он может настоять на том, чтобы командовать.

— С Купидоном я справлюсь, — твердо сказал Харпер.

— Но с целым батальоном лягушатников ты, вероятно, не справишься.

— Если придет батальон, сэр, — сказал Харпер, — мы уйдем на запад. Найдем место, где залечь на дно.

— Если такое место вообще есть.

— Как говаривала моя матушка, сэр, чего нет здесь, то есть там.

Шарп сомневался, что мать Харпера была экспертом в пехотной тактике, но утешил себя тем, что большинство партизан Терезы также останутся в церкви, которая с ее толстыми каменными стенами и многочисленными огневыми позициями окажется грозным бастионом.

Шарп взял с собой Хэгмена, потому что у старика было лучшее зрение в его роте, и он был самым смертоносным стрелком, и Джо Хендерсона, потому что здоровяк-северянин был стойким, надежным и заверил Шарпа, что вырос на реке Уир и с лодками на «ты». Лейтенант Лав умолял взять его с собой, но Шарп объяснил артиллеристу, что опасность исходит от атаки пехоты и что ему следует позволить сержанту Харперу решать, как ей противостоять.

— Кроме того, — продолжил он, — вам нечего делать на северном берегу. Никто не собирается переправлять пушки через реку.

— Это правда, сэр, — неохотно согласился Лав, — и я последую совету сержанта Харпера, сэр.

— Я на это рассчитываю, — сказал Шарп.

— Вы думаете, французская атака вероятна, сэр? — нервно спросил Лав.

— Будь я на их месте, я бы привел сюда целый батальон ублюдков, но пока они показали себя чертовски бесполезными, так что, скорее всего, нет.

— Буду молиться, чтобы так и было, сэр.

— Уверен, это поможет, — сказал Шарп и вышел на улицу, где Тереза уже приготовила лошадей. Она и один из людей, нашедших лодку, повели их на восток, спустившись к берегу реки лишь тогда, когда изгиб Тахо скрыл их от французских фортов у понтонного моста.

Лодка была футов десять в длину, узкая, с банкой посередине и двумя неуклюжими веслами на дне.

— Вполне сгодится, — заявил Хендерсон и вытащил лодку из укрытия в реку.

— Так, залезайте, — приказал Шарп. — Только не ты!

— Я иду с вами, — настояла Тереза, взобралась в лодку и села на кормовую банку рядом с Шарпом, в то время как Хэгмен нервно примостился на носу.

Человек Терезы остался на южном берегу присматривать за лошадьми, пока Хендерсон греб