Учитель гениев - Дмитрий Геннадьевич Мазуров

Я слушал их и чувствовал, как внутри растёт странное тепло. Всё же приятно вновь оказаться в одной компании. Несмотря на прошедшее время, они ничуть не изменились.

— А ты, Солани? — спросил я, когда разговор затих. — Как твой род отреагировал на то, что Сефаро… — я не договорил, но она поняла.

— Он погиб в библиотеке Данталиона, — произнесла она, и в её голосе не было сожаления. — Это был скандал. Мой род принёс свои соболезнования роду Сефаро. А меня… меня отчитывали за то, что я не смогла его защитить.

— Но ты же не могла… — начала было Голд, но Солани её перебила.

— Я знаю. И они знают. Но им нужно было на кого-то направить своё недовольство. На меня. Я была готова к этому. Тем более что официально они сделать ничего не могут. Всё же я действительно никак не могла повлиять на это. Мы разделились не по моей воле. Он знал, на что шёл, когда решил зайти в библиотеку Данталиона.

— И как ты? — спросил я, глядя ей в глаза.

Она выдержала мой взгляд. В её зелёных глазах с вытянутым зрачком не было боли — только спокойствие и твёрдость.

— Я свободна, — сказала она, и это слово прозвучало как клятва. — Моя клятва защищать Сефаро аннулирована. Я больше не обязана подчиняться его роду. И это… это даёт мне возможность дышать полной грудью. Они по-прежнему давят на нас, требуя новых клятв. Угрожают. Но мы тянем время. А они не могут ничего сделать. Впрочем, только пока.

— И долго вы сможете тянуть? — спросил Катарос.

— Столько, сколько нужно, — ответила она, и в её голосе зазвучала сталь. — Я больше не буду пешкой в чужих играх. Если они хотят от меня чего-то — пусть договариваются. Я не рабыня!

Мы замолчали. Разговор о прошлом утомил всех, открыл старые раны, показал новые шрамы.

— А что ты думаешь об академии, Фауст? — спросила Голд, видимо, решив сменить тему. — Тебе нравится здесь преподавать?

— Неожиданно да, — честно ответил я. — Студенты иногда подкидывают довольно интересные вопросы, заставляющие задуматься. Что открывает новые направления для исследований. Теперь понимаю, почему маги вообще соглашаются кого-то учить. Свежий взгляд очень важен. А это помогает магам расти над собой.

— Ты и так быстро растешь, — заметила Флюмен, и в её голосе послышалась зависть. — Твои знания, твоя техника… То, как ты модифицируешь плетения, как объясняешь студентам сложные вещи простыми словами… Это дорогого стоит.

— Спасибо, — кивнул я, принимая похвалу.

— Не против, если мы будем часто приходить к тебе? — спросил Адам, и его глаза загорелись надеждой.

— Конечно, приходите, — улыбнулся я. — Но предупреждаю: я не буду делать за вас домашние задания и не буду давать поблажек на экзаменах. И уж точно не дам списывать. Вы для меня такие же студенты, как и все.

— Справедливо, — кивнул Катарос.

— Хоть и жаль, — фыркнула Голд. — Я бы не отказалась от поблажек.

Мы ещё немного поболтали. Но вскоре, один за другим они начали прощаться. Было уже поздновато. Пора было идти по своим комнатам.

Но Сильвия задержалась.

Она стояла у окна, глядя на темнеющее небо, и её профиль на фоне заката казался высеченным из мрамора. Красивым. Нечеловечески красивым. В полумраке кабинета она казалась призраком — бледная кожа, тёмные волосы, зелёные глаза, в которых отражались первые звёзды.

— Ты не уходишь? — спросил я, когда дверь за последним гостем закрылась.

— Нет, — она повернулась ко мне. — Есть кое-что, о чём я хочу поговорить с тобой наедине.

— О чём?

— О Сефаро, — она сделала шаг вперёд, и её голос стал тише, почти шёпотом. — О том, как они отреагировали на смерть наследника.

— Ты же уже говорила.

— Это только часть, — она покачала головой, и в её глазах мелькнула боль, которую она так старательно прятала всё это время. — Они были в ярости. И угрожали. Пытались подчинить наш род.

— Но ты же не могла ничего сделать… — начал я, но она перебила.

— Я знаю. И все знают, — она подошла ближе, и я почувствовал её запах — лёгкий, едва уловимый аромат цветущей вишни. — Но для них это не оправдание. Для них важны лишь факты. А факты таковы, что Сефаро мёртв, а я жива.

— И что теперь? — спросил я. — Что они от тебя хотят?

— Подчинения, — горько усмехнулась она. — Есть несколько молодых магов из старых родов, которые с радостью возьмут меня в жёны. Или в наложницы. Не важно. Главное — использовать меня и мою силу.

— А чего хочешь ты?

Она замерла. Её зелёные глаза смотрели на меня долгим, тяжёлым взглядом. В них была борьба — между долгом и желанием, между страхом и надеждой.

— Я хочу свободы, — наконец произнесла она, и её голос дрогнул. — Я хочу сама решать, как мне жить. С кем быть. За кого сражаться. Я не хочу быть пешкой. Не хочу, чтобы мной торговали на семейных советах.

— Тогда борись, — сказал я. — Не словами, а делами. Докажи, что ты сильнее. Что ты не игрушка в их руках.

— Как? — она посмотрела мне в глаза, и я увидел в них отчаяние. — У меня нет поддержки. Нет союзников. Моя семья — это всё, что у меня есть. Но они не всесильны.

— Ты не одна, — возразил я. — У тебя есть я. Есть Ренар, Адам, Голд, Сэнд, Флюмен, Катарос. Мы все прошли через библиотеку Данталиона вместе. Мы сражались плечом к плечу. Это делает нас не просто знакомыми. Временно можно спрятаться за нашими спинами. Мы поможем… Я помогу. Ну а если что, от проблемы всегда можно избавиться радикально.

Солани смотрела на меня, и в её глазах постепенно угасала боль, уступая место чему-то новому. Надежде. И благодарности.

— Спасибо, — прошептала она. — Ты даже не представляешь, как много для меня значат твои слова.

Она шагнула ко мне и, неожиданно для себя, коснулась моей руки. Её пальцы были холодными, но этот холод был приятен — как глоток родниковой воды в жаркий день.

— Будь