Необыкновенные куры для лучшего фермера-птицевода - Келли Джонс

– Может, маму спросим? – предложила я.

Папа задумался.

– Не стоит её отрывать, – ответил он со вздохом.

Папа решил сделать перерыв и пошёл со мной к дому. По дороге он показал растение, которое называется ядовитый дуб: если до него дотронешься, потом всё тело долго будет чесаться. А ещё предупредил, чтобы я смотрела в оба из-за змей: они любят лежать на камнях, греются на солнце и иногда засыпают. Если их случайно разбудить, они могут испугаться и укусить. Но большинство змей не ядовитые, кроме гремучих. Папа ушёл работать над своим резюме, а я решила держаться подальше от ядовитых растений и солнечных мест, пока тут как следует не пообвыкнусь.

Я направилась к дому, похожему на гараж. Внутри стоял трактор и что-то ещё на колёсах, но никто из нас не знал, что это, даже мама. Ещё там лежал металлический хлам дедушки Джима. Папа говорит, что в гараже дедушка занимался сваркой, мастерил новые инструменты и изобретал всякие приспособления для фермы. Я решила, что речь шла о роботах и всякой технике, но папа сказал – нет. Ничто внутри, казалось, не имело отношения к животным, кроме, может быть, секций металлического забора.

Я решила, пока мама и папа заняты, навести здесь порядок. Не волнуйся, я прихватила рабочие перчатки и защитные очки, как и в первый день, когда папа взял меня с собой в мастерскую, а потом понял, что вообще не знает, как управлять всеми этими машинами, а на столбы и сетку для забора у нас нет денег. (Мама обещала научить его водить трактор, как только у неё выдастся свободная минута, но кто знает, когда это будет. Ей надо писать кучу статей, чтобы заработать на оплату наших счетов.)

Двоюродный дедушка Джим оставил горы мусора по всему двору – под большими деревьями и за домами. Сперва я хотела рассортировать их, потому что во всём люблю порядок. Но, протащив по грязи примерно двадцать шин, отказалась от этой затеи. (Всё-таки интересно, откуда у дедушки столько шин? Может быть, это друзья ему свои подбрасывали? А он этого даже не замечал. Но зачем хранить половину двери холодильника и пять ржавых дорожных знаков «стоп»? Да и вряд ли их можно уносить домой, даже если они валяются на дороге.)

Я вооружилась большой длинной палкой и осторожно, стараясь не пораниться о концы ржавой проволоки, принялась ворошить эти кучи, чтобы посмотреть, что в них.

Но то, о чём я хочу тебе рассказать, лежало не в куче. Я набрела на большой куст чёрной смородины и обнаружила за ним грязные ко́злы и несколько пней. Похоже, тут был костёр или что-то в этом роде. А рядом я заметила домик, он лежал на боку в высокой траве, и дверка болталась туда-сюда. Такой бы подошёл тем собачкам, которых носят в сумках. (В этих сумках, наверное, полно какашек, как ты думаешь?)

Домик выглядел странновато и казался заброшенным. Вдруг ветки смородины зашевелились. Я припустила назад к сараю. Всё, на сегодня с изучением местности было покончено. Я почувствовала себя ещё более одинокой.

Прости, Abuelita, я не хотела жаловаться. Я жива-здорова и не голодаю. Просто очень скучаю по тебе.

Te quiero,

Софисита

P. S. Папа говорит, что в ручье живут раки, похожие на лобстеров. Пожалуй, лучше не переходить его больше вброд.

P. P. S. Только что я видела мальчика, он ехал на велосипеде. Примерно моего возраста. Может быть, он возвращался из библиотеки? А может, тут есть ещё что-нибудь интересное для детей.

P. P. P. S. Мама поручила мне напечатать список дел на следующую неделю. Видишь? Мы все без дела не сидим. Не знаю почему, но вечером мне всё-таки взгрустнулось.

11 июня

Марипосе Гарсии Гонсалес

Там, куда Грегори

не может доставить почту

Querida Abuelita, я уже рассказывала тебе, что нашла маленький домик. Сегодня утром я проснулась очень рано, как настоящие фермеры в мультфильмах. (Папа ещё не стал таким фермером. А мама говорит, что вообще не собирается быть фермером, хотя она и знает, как водить трактор, подрезать виноград и всё прочее. Она уже отработала своё на ферме в молодости. Они с папой договорились, что мама будет заниматься своей работой – как бы писатель в сельской резиденции. Она говорит, что мне тоже не обязательно становиться фермером. Но я считаю: если уж предстоит жить на ферме – стоит попробовать.) Во всяком случае, я всё ещё думаю о том домике. Возможно, тебе это и покажется странным, но мне захотелось убедиться, что он мне не привиделся. Что он был настоящий. А вдруг удастся наладить всё так, как было раньше, вдруг мы сумеем превратить это место в настоящую ферму, где живут разные животные.

Так что я вышла во двор ещё до завтрака и направилась к тем пням, о которых тебе писала. Домик был на месте – там, где я его и оставила. Но перед ним стояла маленькая белая курочка и смотрела на него то одним глазом, то другим. Потом она уставилась на меня. (Кажется, это не петушок. Она не кукарекает.) Вид у неё был немного странный. Домик приходился ей как раз по размеру. В длину он примерно, как я в высоту. Я вытащила его из кустов и поставила правильно. У меня не было перчаток, и я здорово исцарапала руки, но не беда, мы все успели сделать прививки от столбняка прежде, чем закончилась папина страховка.

Курица посмотрела на домик, а потом на меня. И принялась клевать что-то на земле. Наверное, она была голодная. Мне не хотелось оставлять её там одну, но что я могла для неё сделать? Я подошла ближе. Курица отскочила, всего на несколько шагов, но очень быстро. Нет, так мне её не поймать.

Я побежала домой и тихонечко взяла немного подвядшего салата и яблоко. Возможно, курице это подойдёт. И налила воду в одну из десяти тысяч пустых консервных банок, оставшихся после дедушки Джима (наверняка никто не заметит пропажи). Потом на цыпочках вышла из дома и припустила назад.

Сперва я не увидела курицу. Мне стало тревожно за неё и грустно за себя. И тут вдруг затряслись ветки смородины. Сердце на миг замерло, я была готова сорваться с места в