Страна экзотики - Виктор Данилович Козлов

Успокоившись и с официальной серьёзностью выслушав извинение поручика, Пиргель рассказал о ночном приключении. По мере рассказа на лице Золотницкого отражалось всё большее и большее недоумение.

— Позвольте, так вы говорите, в Хабаровском переулке?

— Ну да. Потому это вас удивляет?

Поручик смутился.

— Нет, это я так… Продолжайте, пожалуйста.

Погожев наблюдал за всеми. Пиргель был торжественен, американец побледнел и, по-видимому, очень взволновался, а на Золотницкого рассказ немца действовал как-то странно. Вначале он нервничал, привскакивал, прерывал рассказ неуместными вопросами, а в конце беспричинно и совсем некстати расхохотался.

— Господин Пиргель, вы хорошо помните, что ударили одного негодяя ножом? — спросил Тринклер и впился в своего служащего глазами.

— Ещё бы, мистер Тринклер.

— Как вы били, на какой приблизительно высоте?

Подумав, Пиргель ответил уверенно:

— Я бил правой рукой, на уровне своего плеча.

— Так, так… Это совершенно то, что мне нужно. Человека ниже себя ростом вы ранили бы в шею?

— Да.

С сухим и бледным лицом американец обратился к Золотницкому:

— Я хотел бы знать, господин офицер, могу ли я рассчитывать, что вы немедленно арестуете виновников похищения моей жены, если я их укажу?

— Конечно, это моя обязанность.

— Благодарю вас. Я знаю преступников. До свидания.

Офицеры из полиции поехали в «Саратов» завтракать, и дорогой Золотницкий говорил Погожеву:

— В нашей полицейской службе большую роль играет чутьё, так сказать, инстинкт… Гм… Как бы это лучше тебе выразить?.. Необходимо предчувствовать преступника. Понимаешь? Нюхом находить следы. И вот, по-моему, Тринклер на ложном пути, — рассуждая так, поручик искоса смотрел товарищу в глаза.

Позавтракав, офицеры долго сидели за бутылкой вина, потом перешли в бильярдную и заигрались до вечера. Часов в девять, когда уставшие, наглотавшиеся меловой пыли, они собирались уходить, неожиданно явился Тринклер.

— Я открыл преступников, — сказал он взволнованно. — Это китайцы.

— Китайцы?! — широко раскрыв глаза, переспросил поручик.

— Что же тут необыкновенного?.. Вчера вечером я случайно на кухне застал своего бой-повара за перевязкой. Он смутился. Рана была свежая, на шее, с левой стороны. Тогда я не обратил внимания. Моя прислуга живёт у меня давно, и я далёк от подозрений. Но рассказ Пиргеля… Вы понимаете, он открыл мне глаза. Теперь же последние сомнения рассеялись… Взгляните на это портмоне, — американец передал офицерам маленький дамский кошелёк английской кожи. — Я узнал его. С ним никогда не расставалась моя жена. И как вы думаете, где я нашёл его?

— Неужели у повара?

— Да, у повара!.. Я нарочно отослал всю прислугу из дому и обшарил кухню. Под лавкой, в какой-то старой миске с крупой, я нашёл это портмоне.

Золотницкий пожал плечами и пробурчал:

— Ничего не понимаю!.. Если вы уверены, то, извольте, я их арестую.

— Конечно, арестовать! — горячо проговорил Погожев.

III

— Мы пройдём пешком, и у ворот вы подождёте. Я сначала осмотрюсь, а уж затем впущу вас, — сказал Тринклер.

— У вас сколько человек прислуги? — спросил Золотницкий. Его деловой вид показывал, что сомнение и недоверчивость сброшены — остался лишь натасканный полицейский служака.

— Четыре, но двоих я не подозреваю. По-видимому, участвовали в преступлении повар и взрослый бой, по имени Ши-Хуза. Они очень дружны. Кроме них, есть ещё мальчик-китаец и японка-горничная. Эти вряд ли знают что-нибудь.

— Вы думаете, что не надо брать городовых?

— Справимся и без них, хотя делайте, как знаете. На всякий случай у моей квартиры караулят двое моих служащих из товарного склада — русский и американец. Против пятерых европейцев, мне кажется, они не станут сопротивляться.

Остальную дорогу шли молча.

— Интересно знать, что эти подлецы сделали с несчастной американкой? — думал Погожев, шагая по пыли рядом с спутниками. — Какая зловещая судьба! Приехать к мужу после долгой разлуки и на другой же день попасть в жестокие лапы длиннокосых дикарей! Бррр!..

У ворот их встретил рослый человек и, вытянувшись по-военному, громко отрапортовал:

— Так что, китайцы ушли.

— Как ушли? — не понял американец.

— Ушли, ваша честь. Я говорил Марку, чтобы задержать, а он шепнул: «Молчи, дескать» — и пошёл за ними следом. Мне приказал караулить здесь.

— Давно ушли? — спросил американец и энергично выбранился.

— В скорости за нашей милостью. Примерно часа два тому времени.

— Неужели уйдут? — с тревогой спросил Погожев.

— Я так и думал, что они попытаются бежать. Мой обыск, конечно, не укрылся от них… Не правда ли, эта попытка ускользнуть ещё нагляднее доказывает, что преступники — именно они. Но ничего — Марк ловкий парень.

Приказав служащему ждать у ворот, Тринклер ввёл офицеров в дом. По-видимому, американец давно готовился к приёму жены — квартира была обставлена нарядно и дорого. Погожев с первого взгляда определил, что вся мебель, картины, ковры — привозные из Шанхая и Америки. В передней их встретил китайчонок-бой. При виде русских офицеров его глаза раскосо заюлили. От штабс-ротмистра это не укрылось, и, не рассуждая, хорошо ли это выйдет или худо, он решительно шагнул вперёд, взял китайчонка за плечо и спросил строго:

— Говори, что ты знаешь? Куда дели мадам?

Бойка затрепетал и зашатался. Длинная коса с чёрной шёлковой кистью на конце вдруг очутилась в руке офицера.

— Ну! Мадама где?

— Моя не знает, капитан… Моя ничего не знает!

Погожев вдруг сделал бешеное лицо и рявкнул так, что гул пошёл далеко по улице:

— Отвечай, подлец! Убью!

— О, капитан! О добрый капитан!.. Моя ей-богу ничего не знает. Моя только видела, как повар и большой бой покупали бельё для мадам.

— Какое бельё?

— Разное бельё. Ходили в магазины, покупали. Бельё, платье… Много покупали, целую корзину…

Признание было настолько неожиданно, что Золотницкий и Тринклер слушали, широко открыв глаза. А Погожев продолжал допрашивать:

— Когда покупали?

— Давно покупали. Сразу покупали, как пропала мадам.

— Куда же они дели бельё?

— По-видимому, покупали