Камень глупости. Всемирная история безумия - Моника-Мария Штапельберг

король больше не страдал от лихорадки, Бейкер продолжал приписывать его озадачивающее, спутанное и растерянное поведение бреду, объясняя физические слабости короля «несформировавшейся подагрой, которая еще не проявилась и не обосновалась в определенной части тела» [7]. Другие врачи в своих сбивчивых предположениях утверждали, что вредные гуморы, которые изначально проявились в ногах короля – отсюда сильные судороги и опухшие ступни, – были вытеснены в его кишечник и что слабительные, которые врачам необходимо было ему дать, чтобы спасти его жизнь, продвинули эти токсичные гуморы в мозг. Все медицинские процедуры, которые король проходил в течение следующих пяти месяцев, основывались на этом общепринятом, по современным меркам совершенно нелепом, диагнозе.

Следовательно, врачи пытались всеми доступными им средствами переместить вредные гуморы, которые якобы теперь обосновались в мозгу короля – отсюда и ненормальное поведение – вниз, в ноги. Применялись различные методы лечения, некоторые безвредные, если не вообще бесполезные, а другие – определенно опасные и крайне агрессивные. Периодически ноги Его Величества погружали на длительное время в горячую воду и уксус. На ноги клали особенно теплые шерстяные покрывала, а на ступни надевали «шерстяные ботинки» [8]. Более неприятные и болезненные методы лечения включали постоянное образование и поддержание волдырей на ногах с помощью кантаридина, секретируемого самцом жуков-нарывников. Это очень токсичное для людей вещество без запаха и цвета, вызывающее сильное раздражение, образование волдырей и даже кровотечение.

После подобного лечения на ногах короля вскоре появились болезненные воспаления, инфицированные и нагноившиеся. Хотя образование волдырей было делом болезненным, мучительным и добавляло страданий пациенту, в то время для излечения оно считалось ключевым. Согласно гуморальной медицине, такой «доброкачественный гной» «ошибочно считался хорошим признаком заживления – идея, вытекающая из теории Гиппократа о лечении ран, которая оставалась влиятельной на протяжении веков. Он предполагал, что источником гноя была загрязненная кровь» [9]. Следовательно, «доброкачественный гной» выводил грязную кровь, содержащую вредные гуморы, которые вызвали болезнь короля. Однако задолго до появления антибиотиков даже незначительные инфекции были опасны и могли привести к серьезным последствиям. И все же «ни один из врачей короля не был намеренно жестоким или, по меркам своего времени, неквалифицированным. Сэр Джордж Бейкер был президентом Королевской коллегии врачей и пользовался большим уважением, так как в медицинских исследованиях применял рациональный научный метод» [10].

Сначала королева не хотела вызывать врача Фрэнсиса Уиллиса (1718–1807) и его сыновей Джона и Роберта для оказания помощи королю. Однако необходимость взяла верх. Уиллис был одним из основателей больницы Линкольн и прославился тем, что лечил безумных или «полоумных», как их в то время называли [11]. Королева не хотела вызывать «алиениста» по двум понятным причинам: во-первых, это решение само по себе для всего мира подтверждало природу недуга короля. Во-вторых, «ей было известно, что первый принцип практики доктора Уиллиса заключался в том, чтобы казаться грозным, внушать благоговейный трепет. При этих ужасных болезнях те, кто наблюдает за несчастными пациентами, должны подчинять их волю, чтобы в их сознании не могло возникнуть сопротивления приказам. Было слишком очевидно, что длительное осуществление такой практики в данном случае только усложнит достижение результата» [12]. Однако Уиллис настаивал, что «ему можно позволить действовать без надзора. Он сказал, что есть только один метод, <…> с помощью которого можно эффективно обращаться как с низшими, так и высшими людьми» [13].

С самого начала Фрэнсис Уиллис и его методы вызывали споры и разногласия. В отличие от группы выдающихся врачей, окружавших больного короля, Уиллис был необразованным, неискушенным человеком и, пусть и квалифицированным врачом, не членом Королевской коллегии врачей. Кроме того, врачи короля его презирали, поскольку он управлял лечебницей для душевнобольных, что в то время считалось несколько постыдным занятием [14]. Однако, несмотря на предполагаемые «недостатки», придворные врачи не проявили нежелания делегировать Уиллису весьма проблематичную и изнурительную задачу ежедневного ухода за королем. К этому, однако, добавились презрение и враждебность, потому что Уиллис настаивал на том, что должен полностью контролировать лечение короля.

«Уиллис “врывался в” пациентов, “словно лошади в манеж”» [15]. Он считал, что психическое заболевание короля было результатом перевозбуждения, которое можно вылечить, только вернув пациенту спокойствие и самообладание. Однако такое состояние возникало не только внутри пациента – оно могло быть спровоцировано извне, запугиванием. Пациента можно было заставить успокоиться «властью другого – особенно если этим другим был он сам. Уиллис гордился тем, что подавлял любые разногласия одним лишь взглядом» [16]. Сосредоточение «взгляда» на пациентах было, возможно, самой интенсивной практикой, которая была в распоряжении алиенистов конца XVIII века. Наиболее известное применение этого метода принадлежит практике Фрэнсиса Уиллиса – его лечению Георга III. Однако при необходимости Уиллис также применял более решительные меры, чтобы запугать своих пациентов и обеспечить ту степень подчинения, которую считал необходимой.

С самого начала Уиллис поместил короля в те же строгие условия, которые применялись ко всем его пациентам, и статус монарха никоим образом не защищал его от ужасов лечения XVIII века. По словам графини Харкорт (1747–1826), которая служила фрейлиной королевы и которую описывали как одну из ее близких друзей, «несчастный пациент <…> больше не рассматривался как человеческое существо. Его тело заключалось в машину, которая не оставляла ему никакой свободы движения. Иногда его приковывали цепью к столбу. Его часто избивали и морили голодом, и в лучшем случае угрожали и использовали грубые слова, чтобы он был послушным» [17].

Тот факт, что в лечебницах XVIII века сумасшедших заковывали в цепи, избивали, угрожали им и морили голодом, в то время был общеизвестным – прославленные врачи и алиенисты обычно выступали за такое обращение с душевнобольными (см. главу 3): «Даже в случае болезни короля маниакальное состояние побуждало к использованию запугивания, угроз, кандалов и ударов, о чем его подданные наверняка подозревали» [18].

Уиллиса нисколько не пугала знатность его пациента. Когда монарх грубил и гневался, Уиллис оставался сдержанным и невозмутимым. Он повышал голос, когда король повышал свой, никогда не колебался и не отступал. Когда король становился агрессивным и нападал на него, Уиллис бесстрастно приказывал ему держать себя в руках и угрожал смирительной рубашкой, которую король называл своим презренным «жилетом». В каком-то смысле Уиллис обращался с королем как с ребенком. Однажды, когда Уиллис устал от одной из часовых тирад короля, он прочитал своему пациенту серьезную лекцию, пока монарх сидел в кресле связанный, с носовым платком во рту, – действительно унизительная картина. Учитывая эти события, неудивительно, что Георг III вскоре возненавидел Фрэнсиса Уиллиса столь же сильно, как и всех остальных своих врачей.

Все это время королю пускали кровь, давали слабительные, чтобы «очистить» кишечник, рвотные