Из небытия - Анастасия Шадрина

с лицом, на котором всё явственнее проступала смертельная усталость. Как главный королевский лекарь, она не имела права на слабость. Она принимала отчёты от подчинённых, назначала схемы лечения и составляла списки необходимых трав и зелий. Также она контролировала поставки бинтов, чистых склянок и дров для сжигания заражённых отходов: использованных повязок, одежды умерших, окровавленных простыней и остатков пищи, к которым прикасались больные. Всё это могло нести угрозу распространения заразы, и Аника тщательно следила, чтобы ни один лоскут не ушёл мимо огня. Даже когда руки дрожали от переутомления, целительница продолжала работать. Девушка знала, если рухнет она, всё остальное развалится следом.

Сандер нашёл её в одном из временных лазаретов, устроенном в старом крыле замка. Аника стояла у одного из лож, склонившись над ребёнком – маленькой девочкой с запавшими глазами и хриплым дыханием. Она бережно поправляла ей повязку на груди, когда Сандер подошёл ближе. С его волос стекали капли дождя, а на лице отражалась тревога за любимую.

– Аника, – тихо позвал он. – Нам нужно поговорить.

Она выпрямилась, сняла перчатки, и только тогда посмотрела на него. Под глазами залегли тени, губы обветрились, движения стали сумбурными от усталости.

– Если ты снова собираешься уговаривать меня отдохнуть… то не трать время, – тихо сказала она.

Сандер сжал кулаки, но голос его был мягким:

– Ты не спала почти два дня. Не ела нормально. Я вижу, что ты держишься только на упрямстве. Ты нужна этим людям, но ты ничем им не поможешь, если сама сляжешь от усталости. Я не могу просто смотреть, как ты себя губишь.

– Я не могу остановиться, – жёстко ответила она. – Эти люди умирают, Сандер. Каждый час промедления – это ещё одна смерть.

Он шагнул ближе, почти вплотную, и положил руку на её плечо.

– Просто позволь себе несколько часов. Хотя бы выспись… Прошу тебя.

В её взгляде на миг дрогнула слабость, но затем лицо снова стало привычно собранным. Она чуть отошла, скинув его руку с плеча, сжав губы.

– Не проси меня выбирать между собой и этими людьми. Потому что решение я уже приняла.

Не дожидаясь ответа, Аника вернулась к работе, словно этого разговора никогда и не было.

***

С того момента, как над королевством разразился жгучий мор и люди оказались на тонкой грани между жизнью и смертью, храмы еще больше начали наполняться прихожанами. Тот, кто раньше проходил мимо святых мест с равнодушием, теперь склонял колени в мольбе. Кто-то просил прощения, кто-то исцеления. Люди, которым нечего было терять, искали хоть какую-то опору в тишине молитвенных залов. Чем ближе человек был к смерти, тем яснее он осознавал хрупкость своего пути – и тем чаще задумывается, что ждёт его после последнего вздоха. Душа, загнанная страхом, ищет смысл, тянется к порядку, к надежде на то, что страдание не напрасно.

Кадéре давно прошёл путь от многобожия к почти всеобщему почитанию единого бога. У каждого народа был свой пантеон, свои святые рощи и храмы. Но время шло, вера ослабевала, и постепенно культы угасали. Храмы старых богов закрывались, забывались или разрушались. Сегодня в Кадере осталось лишь несколько святилищ прежних эпох, настолько редких, что их можно было сосчитать по пальцам одной руки. Теперь почти все почитали одного: Смотрящего. Веками его имя было неизвестно. Но однажды всё изменилось. Сначала он начал сниться людям, как чувство – взгляд, проникающий в самую суть. Люди просыпались в холодном поту с ощущением, что кто-то видел всё, что они пытались скрыть даже от самих себя. Потом пришли проповедники, которые начали говорить с такой ясностью, будто повторяли слова, продиктованные неведомым разумом. Смотрящий стал богом закона и порядка, справедливости, истины и баланса. Он был безликим, всевидящим, лишённым слабости или предпочтений. Смотрящий не вмешивался в дела смертных, он просто наблюдал и взвешивал. Его религия учила: поступай честно, трудись, не нарушай порядка, не бери чужого, не причиняй вреда без нужды и не скрывай истину. Те, кто шёл против его догматов, не просто лишались благословения, их души, как говорили священники, после смерти отправлялись в небытие – место, куда свет Смотрящего не доходит. Там господствовала только вечная пустота и одиночество.

Существа тьмы – демоны, чудовища, твари иного порядка – обитали в другом измерении, чьи законы не имели ничего общего с волей Смотрящего. Их мир был первородным хаосом, местом, где не существовало концепции вины и наказания, добра и зла. Они не были порождением греха, они были неразумной и беспощадной силой, чуждой как порядку, так и милосердию. Мир Смотрящего и мир Хаоса не пересекались. Почти… никогда.

В последние десятилетия, вместе с ростом страха и нестабильности, всё большую силу набирала Вечность Света. Они тоже говорили от имени Смотрящего, цитировали те же писания, но толковали их иначе. Эти два течения напоминали две дороги, ведущие к одной вершине, но различающиеся в каждом шаге. Один – путь внутреннего света, другой – пламя, сжигающее всё, что не вписывается в «абсолютную истину».

Храм Смотрящего находился на восточной стороне королевского замка, отделённый от его главных построек садом и узкой аллеей, вымощенной белым камнем. Здание было строгое, без излишеств: гладкие серые стены, высокий шпиль, уходящий в небо, и узкие окна, из которых по ночам лился мягкий синий свет. Над главным входом был высечен символ – око в круге, окружённое лучами, обозначающее беспристрастный взор того, кто видит всё. Здесь ежедневно собирались придворные, паломники, жрецы и королевская стража – для молчаливого исповедания и чтения священных писаний.

Именно в эти стены, строгие и немногословные, тянулась душа принцессы Луизы. Обычно она посещала два храма. Первый – храм Вечность Света, по велению отца, с пышными обрядами и чётко выверенными речами. Второй – Храм Смотрящего. Туда она ходила сама, одна и без принуждения.

Под вечер принцесса надела тёмный плащ с капюшоном и, проскользнув мимо сонных слуг и стражи, направилась к храму. Внутри стояла прохлада, и висело лишь несколько масляных ламп под куполом, отбрасывавших зыбкий, колеблющийся свет на резные стены. Их пламя отражалось на полу из чёрного гранита. В центре храма, прямо под куполом, возвышался алтарь – монолитный блок из тёмного, странного камня, словно кусок звёздного неба, хранившего в себе отблески древнего света. Над алтарём стояла высокая каменная фигура Смотрящего – без лица, в длинной мантии с капюшоном.

Луиза медленно подошла к алтарю. Из-под плаща она вынула тонкий стилет и без колебаний провела лезвием по ладони, тёплая кровь заструилась в складки пальцев. Несколько капель упали на камень алтаря, и поверхность монолита. Она сцепила окровавленные пальцы в замок и медленно, с благоговением, поднесла их к губам.

Лицо её оставалось спокойным, но голос дрогнул, когда она произнесла:

– Смотрящий, что взираешь без гнева и жалости…

Ты видишь наши сердца так, как мы видим лица.

Я молю не за себя… Я молю за тех, чьё дыхание гаснет,

Услышь меня.

Укажи нам путь, как остановить жгучий мор.

Сохрани тех, кого ещё можно спасти.

А тем, кто уже в Твоих объятиях…

Даруй покой и свет.

Она стояла долго, не двигаясь. Прохладный воздух храма обвивал её фигуру, проникая сквозь ткань одежды, и чуть колыхал пряди волос у шеи и висков, словно сам Смотрящий дышал где-то рядом, молча наблюдая, как и всегда. Кровь почти сразу перестала капать с ладони, оставив на коже алую нить, запёкшуюся в изгибах. Пальцы всё ещё были сцеплены, а губы слегка касались костяшек.

***

В покоях Ирис царила тихая полутьма. Она стояла у кровати, в белоснежной ночной сорочке из тонкой ткани, отделанной серебристыми кружевами. Полотно мягко облегало её фигуру, а лёгкие складки ложились вдоль бёдер и талии, рисуя её очертания в лунном свете. Девушка подошла к окну и чуть