Странники поневоле - Виталий Давыдович Краснер

свою половину и, попав в объятия жены, тут же забыл о народившейся племяннице. Василь Петрович, быстро умывшись, переоделся и, пока Марийка накрывала на стол, прошел к сыну. Ему не терпелось увидеть внучку. Таисия, кормившая дочь, увидев его, засмущалась, прикрывшись платком. Василь Петрович остановился в замешательстве.

– Тато, вы проходите, садитесь. Я сейчас докормлю дочь и покажу вам ее.

Василь Петрович уселся на лавку, ожидая, пока сноха закончит кормление ребенка. Вошел Никита. Увидев отца, широко заулыбался.

– Что, батько, не терпится внучку увидеть? Подожди немного, сейчас увидишь. Вся в тебя.

Закончив кормить, Таисия осторожно отняла спящего ребенка от груди, застегнула кофточку и положила дочь в колыбель. Василь Петрович осторожно подошел к колыбели и посмотрел на спящую девочку. «Вот и новое поколение Макиенков народилось, – почему-то с грустью подумал он. – А я стал дедом».

10

Холодным, вьюжным январским вечером в Семиозерках появилась одноконная бричка. Сошедшие с нее два человека по одежде и по виду агитаторы из города, к старосте не пошли, сход собирать не стали, а, осмотревшись, выбрали самую бедную и неухоженную избу Дугиных, направились к ней.

Пес, услышав сквозь вой ветра скрип калитки, выглянул из будки и слабо тявкнул, но тут же скрылся обратно, извиняюще вильнув хвостом. Постучав в дверь, приезжие сразу же вошли в дом. Пелагея, увидев незваных гостей, засуетилась, заохала. Николка, поднявшись с полатей, где он полулежал, играя с сыном, удивленно взглянул на вошедших. Мужчина, что постарше, сняв шапку, поздоровался:

– Здравствуйте, хозяева. Нежданных гостей не примете?

Видя нерешительность гостей, Николка осмелел.

– Кто такие? Что за люди?

– Из города мы. Представители местного совета, значит, представители власти.

– Это какой же власти? – с вызовом спросил Николка. – Нынче она часто меняется.

– Отныне одна власть в России – это власть Советов.

– Ну а нам-то что с этого? – Николка непонимающе смотрел на гостей.

– Наша власть за бедных, против богатых.

– А вы мне растолкуйте, что это за власть.

– Ну, вот это другое дело. – Мужчина даже обрадовался, что из этой избы уже не выгонят на мороз. – Можно раздеться и пройти? – спросил он у Николки.

– Ну, проходите, коль пришли. Лизавета, поставь-ка гостям чайку, – обратился Николка к жене. – Посидим, потолкуем о новой власти.

Сняв верхнюю одежду, покрытую каплями от растаявшего снега, гости прошли к столу, но прежде, чем сесть, старший представился:

– Я представитель Амурского краевого исполнительного комитета Погосов Федот Кузьмич, а это… – Он указал на своего напарника, который размотав укутывавший лицо башлык, сняв пальто и шапку, оказался совсем молодым парнем. – Это член краевого Совета депутатов Жилин Василий.

Разместившись на лавке у стола, гости млели от тепла, шедшего от печки. Николка уселся напротив, выжидающе глядя на них. Посмотрев, как живут хозяева, Погосов начал говорить:

– Мы зашли именно в вашу избу как к представителю беднейшего крестьянства вашего села.

Николка удовлетворенно хмыкнул. Ему понравилось это выражение: «представитель беднейшего крестьянства», и он молча ждал, что гость скажет дальше.

– Хотелось бы узнать, с кем мы разговариваем. Как вас звать-величать?

– Дугин я, Николка.

– А по батюшке? – подкупающе спросил Погосов.

– Митрофаном отца звали.

– Значит, Николай Митрофанович. Ну, так вот, Николай Митрофанович, нам бы хотелось собрать всех неимущих крестьян, чтобы выбрать комитет бедноты, который и будет править в вашем селе.

– Как это править? А староста?

– Вот об этом мы и поговорим, когда соберем всех бедных и неимущих.

– Это что, сход собирать, что ли? – недоумевая спросил Николка.

– Ну, зачем же сход. Я попросил собрать всех самых бедных крестьян. Вы можете сейчас позвать их сюда?

– Ко мне домой, что ли? – опять не понял Николка.

– Ну конечно. Зачем нам дворцы и хоромы, когда мы можем вот так собраться по-крестьянски и поговорить, а хозяюшка нам чайку подаст.

– Нету чаю, – фыркнула Лиза. – Вон кипяток только.

– Ну, это ничего, – примиряюще ответил Погосов. – Мы и кипяточку будем рады. Ну, так как, людей позовете?

Пожав плечами, Николка стал одеваться, обдумывая, кого бы ему позвать.

– Слышь, Лизавета, ты все-таки чайку приготовь. Сейчас люди придут. Ну, я пошел.

Обойдя полтора десятка дворов, которых он по собственному решению причислил к «представителям беднейшего крестьянства», Николка решил, что хватит, и вернулся в дом. Там уже собирался народ, и вскоре тесная изба Дугиных была полна людей. Когда все собрались, Погосов, представившись, объявил, что решением съезда земств и городов единственным органом власти признан Амурский краевой исполнительный комитет и местные Советы, а земство и городская дума распущены.

– Поэтому вам, беднейшим крестьянам села Семиозерки, по решению съезда надлежит избрать свой комитет бедноты, в который должны войти только беднейшие сельчане. Они и будут управлять всеми делами в вашем селе.

– Ну, так а как же староста? – повторил свой вопрос Николка.

– Как и земства, власть старосты в селе упраздняется. Сами теперь будете управлять всеми делами. Так что надо выбирать комитет бедноты. Я сразу предлагаю выбрать в комбед Дугина Николая Митрофановича.

– Это Николку-то? – хохотнул кто-то из крестьян.

– Да, Николая Митрофановича Дугина, – еще раз подчеркнув этим свое уважение к Николке, жестко произнес Погосов.

– И что же, Николка теперь будет нами управлять?

– Не только он. Вы должны сами выбрать еще несколько человек в комитет бедноты. Предлагайте.

Все зашумели, заговорили, предлагая разные варианты. Долго спорили, курили так, что дым коромыслом стоял в избе и нечем было дышать. Наконец-то пришли к единому мнению и проголосовали еще за четверых односельчан. Так был выбран комитет бедноты из пяти человек, в том числе и Николки Дугина. Председателем комитета избрали Семена Ложкина, недавно вернувшегося с фронта, его заместителем по всем вопросам стал Николка Дугин. У него же в избе решили разместить штаб комитета. Погосов и Жилиным остались ночевать в избе у Николки.

Наутро стали собирать людей. Народ с неохотой отрывался от дел и не спеша стягивался к месту схода. Отдельной кучкой, на возвышении у пня, где обычно находился староста, стояли члены нового комитета бедноты и двое представителей Амурского исполкома.

По дороге Василий Петрович встретил Баркова.

– Слышь, сват, зачем на сход собирают? – поинтересовался Пантелей Кузьмич.

– Кто их знает. Опять, наверное, власть меняется. – Василь Петрович пожал плечами в недоумении. – Пойдем, сват, послушаем, может, что нового скажут.

Подойдя к площади, они заметили Дорохова, стоящего чуть поодаль от всех. Подошли к нему.

– Здравствуйте, Пров Емельянович. Зачем народ собираешь? – поинтересовался Барков.

– Здорово, мужики. А это не я собираю. Вон опять какие-то представители приехали то ли из волости, то ли из города. Послушаем, что скажут.

Василь Петрович и оба его свата остались