Последний в очереди - Мария Рашова

не мог понять, что же я должен сделать? В это время молодой экскурсовод, стоящий рядом со мной, захлебываясь от восторга, рассказывал, что сама Клеопатра, желая заполучить любовь Цезаря, проходила через врата этого храма, и что любой человек, вошедший в храм через эти врата в равноденствие, получит любовь, признание, славу, богатство и все, чего только не пожелает. До дня равноденствия было еще далеко, но я четко понял, что я должен был сделать. Я должен был войти через врата. Я дождался, пока очередная беспечно- болтливая группа китайских туристов выйдет оттуда и один из охранников, следящих за вратами, отвернется, и вошел. Как и следовало ожидать, меня накрыло. Древняя энергия, мирно спящая веками, проснулась и законнектилась с энергией моей короны. Я почувствовал энергетический удар такой мощи по голове, что чуть не был сбит с ног. Каким-то чудом я удержался. Я стал творить про себя краткую молитву. Я хватался ртом за воздух, я понимал, что мне необходимо было удержаться на ногах и каким-то образом взять всю ту энергию, которая мне предназначалась. Меня распирало от энергетической мощности, вошедшей в меня и в какой то момент мне показалось, что раздалось что-то вроде взрыва, и я увидел золотистый свет, разлитый вокруг меня. Когда я вышел из ворот, я ясно ощущал, что моя корона увеличилась в размерах, и к ней был приставлен новый кусок. «Неужели так легко?» -думал я, безуспешно махая рукой в попытке вызвать такси у выхода. Неужели так просто – вошел во врата, и на тебе – новый артефакт в башке. И никто из темных даже не попытался меня остановить. Как все удачно! Я все еще ощущал тот золотой свет из врат храма Дендура внутри меня. В какой-то мере, я осознал, что я вышел оттуда совершенно другим человеком. Я был абсолютно другой. Я был намного сильнее себя прежнего. Я был спокойнее. Я был увереннее. Я был просто титан. Мог ли я об этом предположить, когда я входил туда? Происходило ли это со всеми людьми, вошедшими туда? Почему темные не попытались остановить меня? Почему светлые не вышли на связь? У меня не было этих ответов. Как всегда, куча вопросов и ни одного ответа. Я стоял, голосовал, ждал такси, но я понятия не имел, куда я собрался ехать. Золотистый свет был разлит в моей бедной башке, золотистый свет наполнял меня умиротворением, золотистый свет не позволял расстраиваться, переживать и куда-то спешить. Я просто «был», я существовал и я наслаждался своей жизнью в тот момент. Все в ней происходило правильно. Я, нахлебавшийся египетской вековой силы, ощущал спокойствие и умиротворение от своей обычно никчемной жизни. Эта египетская мощь примирила меня с самим собой и своей жизнью. Египтяне, конечно, рулили в свое время. Нам предстоит разгадать еще много загадок, связанных с Египтом. Эта Шахерезада будет приоткрывать свою вуаль веками. Наконец, пришло такси. Я упал на заднее сиденье и обмяк. «На Таймс – сквер», – брякнул я таксисту и уставился в окно. Я только понимал, что я ничего не понимал. Тайм сквер жил своей жизнью. Танцовщики, бродяги, нищие, музыканты, начинающие таланты и разочаровавшиеся в этой жизни, унылые люди, наивные, беспечные, горюющие, уверенные, богатые и бедные, женщины, мужчины и неопределившиеся, представители всех рас и национальностей были собраны на этой улице. Их было так много, различий между людьми, их было так много, различных представителей всего, чего угодно, они так все друг от друга отличались, по стольким признакам, но если бы сейчас случилось Второе Пришествие, все эти люди были разделены всего лишь надвое: по правую и левую руку от Него. Все эти люди разошлись бы на темных и светлых, на тех, кто с Богом, и тех, кто не с ним. Вот и все. Так легко. Если существует всего лишь одно разделение, то тогда зачем нам все остальные? Зачем различать нас по цвету кожи, возрасту, достатку, полу, принадлежности той или иной расе или национальности, стране и городу проживания, той или иной политической партии, вере, привычкам, чаяниям, профессиям? Зачем это все, если мы все в итоге поделимся надвое? И разве не братья мне все те, кто станут со мной по правую руку от Него? И разве не сестры мне все те, кто станут со мной по правую руку от Него? Зачем мы воюем, если у нас всего одно различие? Зачем все эти религиозные, политические войны? Зачем мы набираем на свои души еще больше грехов, как будто набрано недостаточно? Посмотрите на свою кармическую корзину: да это не корзина, это тележка из супермаркета, доверху набитая вашими грехами, да посмотрите на себя, вы ее уже везете еле-еле, да так что колесики скрипят и все содержимое грозит вывалиться и загородить все входы и выходы. А вам это еще в следующей жизни отрабатывать. И на страшном суде потеть. И на мытарствах страдать. И это все, если раскаетесь и будете прощены, а не загремите в ад, как многие и многие и многие. Оно вам надо?

«Соберись, парень, – говорил я сам себе,– вот-вот и ты поймешь, к чему это все было, вот-вот и ты разберешься». Таксист лихо зарулил на Тайм сквер, высадил меня и оставил одного. У вас было такое ощущение, что в многотысячной толпе вы одни? Вокруг – бушующий океан людей, шум, крики, вой, а вы одни и ничего не слышите, и внутри вас – море. Вы одни и никто не может повлиять на вас или сделать вам больно. Толпа обтекала меня, я стоял как остров, посреди бушующего моря, не погружаясь в вайб бесконечной суеты. Нельзя сохранить свою душу, будучи бесконечным винтиком в адской машине суеты и страха. Нельзя не понимать, что эта адская машина суеты и спешки вынимает душу из людей, забирая энергию, заставляя забывать о том, зачем мы вообще появились на этой планете. Когда весь день мечешься, сложно помнить о молитве и о Том, кто видит насквозь твою душу. Посреди дневного ада суеты, необходимо поднимать глаза к небу хотя бы в краткой молитве. И не врите, что у вас нет времени на это. Святые отцы имели опыт постоянного творения краткой молитвы про себя: с таким умением им были не страшны гонения и тюрьмы, с таким умением вы преодолеете любые суетные дни бесовского безумия, с таким умением можно спастись. И разве не ради спасения души мы тут все собрались на этой планете? Ох, как же ошибаются